Чтение онлайн

В следующий раз я вырвался в госпиталь через день после последнего посещения, и застал Берсенева в обществе очаровательно создания. Она смотрела на меня полными ожидания глазами и, одновременно, держала мичмана за руку. Уж не знаю почему, но мне это не понравилось.

– Знакомься, Наташа!
– воскликнул, увидев меня, Берсенев.
– Это тот самый товарищ Ежов, который спас мне жизнь.

Девушка вскочила, обняла меня за шею и крепко поцеловала в губы. Сделала она это неумело, тут же смутилась своего порыва, отпрянула, пряча глаза и бормоча благодарности за спасение жизни брата. Брата!
– вот что извлек я из ее бессвязного лепета. Остальные слова значения уже не имели.

– А у меня для вас, Вадим, хорошие новости, - с улыбкой произнес я, адресуя слова Берсеневу, а улыбку его сестре.
– Завтра я возвращаюсь в Петроград и забираю вас с собой. Врачи не возражают, чтобы вы долечились там. С вашей службой я тоже все уладил. Вот приказ Кронштадтского Совета рабочих, матросских и солдатских депутатов: откомандировать мичмана Берсенева в распоряжение штаба Красной Гвардии города Петрограда.

Вадим прочел бумагу. Я был рад видеть улыбку на его лице. А что же Наташа? Она, наконец, подняла на меня глаза. В них плескалась благодарность и...
– я так хотел, чтобы мне это не почудилось, - в них плескалась любовь...

– Эй, Николай, ты где?
– вернул меня к действительности, бесцеремонно ворвавшись в мои грезы, голос Васича.

Я поднял на него глаза.

– Ну, наконец-то ты снова с нами, - с сарказмом произнес начштаба.
– Поведай теперь о своих 'подвигах', чтобы товарищ Бокий не чувствовал себя единожды виноватым.

Я посмотрел на Глеба Бокия и что-то не заметил на его лице чувства вины. Зато на нем отчетливо проступало желание послушать о чужих недочетах. Не смею, товарищ, вам в этом отказать!

– В Кронштадт мы прибыли вовремя, - я решил опустить лишние подробности, - быстро взяли город под контроль, но полностью избежать жертв нам не удалось. Два морских офицера погибли, пытаясь организовать сопротивление силами чинов полиции, жандармерии и воспитанников Морского Инженерного училища. Один был убит бандитами на собственной квартире. Еще один - командир 1 Балтийского флотского экипажа Стронский - был растерзан еще до прибытия к месту событий красногвардейцев Кошкина. Живым его у толпы отбить не удалось. Зато были спасены жизни других офицеров, ожидавших там же своей участи.

– Убийц арестовали?
– спросил Васич. Он уже знал, как было дело, но старался для Бокия.

– Не сразу. Толпа бы не отдала их без боя. Но Кошкин запомнил тех, кто находился возле тела Стронского. Мы их потом арестовали потихой.

– И вскоре выпустили.

– Не мы, - отклонил я реплику начштаба.
– Их освободили по распоряжению Кронштадтского Совета.

– Как так получилось?
– удивился Бокий.

– Автоматически. Как исполнивших приговор. Стронский посмертно был приговорен к смертной казни.

– Вы слышали, товарищ Бокий?
– язвительно воскликнул Васич.
– Какова формулировочка: казнить посмертно! Это ж надо было такое удумать!

– Не я же ее придумал?
– Я хоть и понимал шаткость своих позиций, но пытался огрызаться.
– Такой приговор вынес революционный трибунал, назначенный Кронштадтским Советом.

– А ты, юрист и комендант крепости, не смог их вразумить!

– Я пытался, но таких разве вразумишь? Они и Вирену вынесли смертный приговор, заочно.

– Вот тут ты молодец, - расщедрился на похвалу Васич, - успел отправить старика к нам на посиделки. Теперь Петроградский Совет ведет переговоры с кронштадтцами об отмене этого приговора.

– Эти два приговора я оспорить не сумел, - под тяжестью неопровержимых доказательств вынужден был признать я.
– Но зато сумел предотвратить вынесение подробных вердиктов в адрес других офицеров.

– И каким оригинальным способом!
– добавил начштаба.
– Продолжай, пожалуйста. А вы, товарищ Бокий, слушайте и учитесь!

Стараясь не обращать внимания на вернувшийся в голос Васича сарказм, я продолжил:

– В тот день по распоряжению Совета был устроен суд над арестованными офицерами. Хотя, правильнее было бы называть их задержанными. Это были те офицеры, кому матросы отказали в доверии. Их судьбу решал революционный трибунал. Как я понял, приговоры был уже вынесены заранее, путем закулисных договоренностей, а трибунал их только озвучивал. Потому и начали с дел простых. Для большинства офицеров ограничились порицанием и вернули их на корабли. Части офицеров было предложено незамедлительно убираться 'к чертовой бабушке'. Это не мои слова - это цитата из приговора. Потом пришел черед серьезных разборок. Около двадцати офицеров разных должностей и званий трибунал явно готовился пустить в расход. Пришлось применить хитрый ход.

– Ты слышал?
– фыркнул Васич.
– Ход он применил! Чем рыть ходы, надо было прямо сказать: хотите посадить их по замок?
– сажайте, но про смертные приговоры забудьте! Ты же был комендант. У тебя под рукой не менее полка было!

И даже поболе. Но положиться я мог только на роту красногвардейцев и два броневика. Остальные мои подчиненные могли мне в этом случае и не подчиниться. Вот такая выходила грустная тавтология. И Васич об этом прекрасно осведомлен, но предпочитает этого не показывать. Ладно. Я коротко вздохнул и продолжил.

– Короче, обратился я к трибуналу с речью. 'Ответьте мне на такой вопрос - спросил я у судей.
– Если вы о кнехт ногу зашибете - вы его спилите и выкинете за борт? Нет. Вы оставите его на месте, потому как кнехт веешь на корабле полезная. А разве от офицера на корабле пользы нет?' - 'Ты это брось!
– ответило мне сразу несколько голосов.
– Кнехт к тебе по разным мелочам цепляться не будет, и в морду кулаком тыкать не станет!' - 'Согласен, - продолжил я гнуть свое.
– Но зато человека перевоспитать можно'.
– 'Этих не перевоспитаешь, - ответили мне.
– Разве что их в матросскую шкуру зашить'.
– 'А что? Хорошая идея, - потянул я за ниточку, которую матросы, сами того не ведая, дали мне в руки.
– Пусть господа офицеры на себе испытают, каково это быть матросом на российском военном флоте! По командам я их распределять не предлагаю. Там вы их враз удавите.
– Ответом мне был дружный гогот.
– А вот собрать их всех на одном корабле, где они будут и за офицеров, и за матросов, - это, как мне кажется, идея стоящая. Глядишь, через месяц-другой что-то до них и дойдет'.

Поначалу моя задумка поддержки у членов трибунала не нашла. Но потом товарищи идею расчухали, и она показалась им весьма забавной. Долго подбирали корабль и остановили свой выбор на тральщике 'Китобой'. Постановили так: использовать тральщик в качестве плавучего штрафбата. Офицеры - за команду, матросы - за надзирателей. Довели решение трибунала до сведения офицеров. Те аж позеленели от обиды и злости и никак своего согласия давать не желали. Судьи хотели, уж было, приговор пересмотреть, но я попросил дать мне возможность пообщаться с офицерами тет-а-тет. Сказал я им примерно следующее: 'В своих бедах виноваты в первую очередь вы сами. Не надо было зарабатывать у матросов столь ничтожный авторитет. Теперь у вас два пути: или становиться к стенке, или служить на штрафном корабле. Первый вариант я вам выбирать не советую - умрете позорной смертью. За государя после его отречения вам принять погибель не удастся, и расстрел собственными матросами вряд ли сохранит вашу офицерскую честь. Служба же на тральщике даст вам возможность через некоторое время вернуться в офицерский строй. Решайте.