Чтение онлайн

— Значит, вам нравится ваша работа, Уикстид? — немного помолчав, спросил Хокшоу.

Молодой человек снова пожал плечами и, сгорбившись, оперся о стену.

— Покамест да, капитан Хокшоу. Следует использовать случай, который тебе представляется.

Хью начала одолевать скука.

— Здесь все в надежных руках, Хокшоу. Может, пора возвращаться с докладом?

— Согласен, Торнли.

Высказанное Уикстидом замечание о кровных узах раздражило Хью, как правило, отличавшегося благодушным настроением. Торнли ощутил зуд, словно в него впились острые зубы этого человека. Вернувшись в барак, Хью поймал себя на том, что впервые за много лет думает о своем брате Александре. Они едва знали друг друга — вскоре после смерти матери их отослали в разные заведения для юных джентльменов, — однако Хью всегда радовался встрече с братом. Возможно, Александр казался более ученым, чем друзья, коих обычно выбирал себе Хью, однако они неплохо ладили друг с другом.

В конечном счете Александр вырос под защитой семейства, а не в мире с волчьими законами, поркой и дурной пищей, заменявшими образование представителям высшего общества. Он покинул школу еще до того, как ему исполнилось десять лет, и объявил, что станет жить у господина Аристон-Грея в Чисвике. Этот человек был джентльменом и музыкантом. Отец счел эту идею нелепой, однако, столкнувшись с невозмутимой решимостью Александра, в конце концов уступил. Вернее, просто-напросто перестал тревожиться об этом деле, позволив наследнику поступать, как заблагорассудится.

В том доме Александр и познакомился со своей супругой. Он прожил там до совершеннолетия, а затем переехал, но недалеко — всего-навсего на соседнюю улицу, презрев манеры и обычаи своего класса, хотя продолжал получать содержание — щедрое и не ограниченное никакими условиями. Хью лишь однажды слышал, как брат говорил об этой даме — тогда они в последний раз были в замке вдвоем. Братья совершали верховую прогулку к северной границе владений Торнли, любуясь просторами, над которыми переливался дневной свет и которые Александр должен был унаследовать, вместе с графским титулом и роскошью, полагавшейся человеку его положения; и в тот момент старший брат просто признался младшему, что встретил женщину, которую будет любить до конца своих дней, и хочет жениться на ней. Сначала Хью рассмеялся — он не привык слышать от мужчин такие нежности, однако невозмутимая, почти сочувственная улыбка на лице брата заглушила звук, вырывавшийся из горла, и заставила его посерьезнеть.

— Она — подходящая партия? — спросил Хью.

— Нет, — улыбнулся Александр. — Она безупречна, но мне не ровня. Я поговорю с лордом Торнли, однако подозреваю, что он не станет меня слушать. Что ж — чудесно. Элизабет унаследовала немного денег, да и я откладывал с того содержания, что назначил мне отец, а благодаря своему образованию я, в отличие от многих людей нашего класса, способен сам зарабатывать на жизнь. Мы отправимся в Лондон и посмотрим, как пойдут дела.

— Ты будешь работать? — слегка изумившись, поинтересовался Хью.

— Да! Ведь, знаешь, многие работают. А мне лучше обладать любовью Элизабет и работать ради этого, чем… — подняв руку, он указал на простиравшийся перед ними пейзаж, — владеть всем этим.

— Как романтично!

Запустив руку в карман кафтана, Александр вытащил серебряный медальон с миниатюрой, открыл крышечку и показал брату. На портрете оказалась необыкновенно красивая женщина с большими голубыми глазами; она улыбалась кому-то.

— Я стоял за спиной художника, когда он делал наброски. Она смотрит на меня именно так. И что — ты считаешь, она этого не стоит?

— Разве хоть одна женщина может стоить такой жертвы? — удивился Хью, отводя глаза от портрета. — И как ты намерен поступить, когда отец умрет? Приедешь ли ты тогда, чтобы вернуть себе поместье?

Александр нахмурился.

— Возможно, мне захочется снова появиться здесь, но, думаю, я не приеду. Когда лорд Торнли преставится, ты можешь объявить о моей смерти и получить графский титул, мне нет до этого никакого дела.

— Благодарю.

Александр попытался объясниться с братом.

— Понимаю, ты наверняка считаешь это причудой, Хью, но я никогда не был счастлив здесь, возможно, лишь в твоем обществе. С Элизабет я радуюсь каждому дню. И это кажется мне куда большей наградой, чем роскошь и золото, в коих купается наш отец.

— Желаю тебе успеха, — пробормотал младший брат.

— Спасибо. А если, Хью, я понадоблюсь тебе когда-нибудь в будущем, не сомневаюсь, ты найдешь способ отыскать меня. Есть узы, крепко связывающие нас, узы крови, над коими не властны ни титулы, ни владения. Если не сможешь освободиться, позови меня, я так или иначе прибуду к тебе.

Александр причмокнул, и его лошадь, тряхнув гривой, поскакала вниз по холму.

Суббота, 3 июня 1780 года

В этот день Харриет Уэстерман рано принялась за дела.

Она отправилась в узкую комнату, располагавшуюся на верхнем этаже особняка Кейвли, где, как ей стало понятно в момент пробуждения на заре, уже должна была трудиться госпожа Белинда Мортимер. Эта женщина шила для нескольких домов в округе, время от времени проводя в каждом по два-три дня и занимаясь бельем и платьями для дам, а также любой тонкой работой, каковую требовали от знати мода и соображения пользы. Ткани были недешевы, а потому то, что можно было использовать вновь или переделать, заменялось лишь самыми расточительными хозяевами. Однако швея не была сплетницей, и Харриет знала, что не заставит ее поведать о делах и ошибках других заказчиков. В конце концов никому не понравилось бы, что прислуга рассказывает интимные подробности о семействах, которые посещает. Госпожа Уэстерман немного задержалась, раздумывая над этим, а затем толкнула дверь в комнату, отведенную для госпожи Мортимер.

Она вышла оттуда почти час спустя — несмотря на сдержанность Белинды, Харриет теперь знала гораздо больше, чем раньше, и даже обзавелась новым помощником конюха в лице племянника швеи. Свернув платок Краудера, в котором хранились несколько нитей, Харриет снова положила его в карман юбки.

Харриет не торопилась в залу для завтрака, хотя нынче утром она не навещала ни сына, ни малютку дочку. Вместо этого, прогуливаясь по фруктовому саду, который располагался с восточной стороны дома, она размышляла над тем, что ей удалось узнать. Она гордилась, что деревья разрослись в ответ на ее заботу, и прогулки меж ними оказывали на нее успокаивающее действие. Шорох ветра в листве напоминал ей о море, и, закрыв глаза, она могла вызвать в памяти шум ветра и волн, заставлявших шпангоуты прогибаться и постанывать, а также ощутить вкус соленого воздуха. Однако сейчас она была далеко от моря.

Когда госпожа Уэстерман появилась в коридоре, ей сообщили, что Краудер прибыл и уже сидит за столом для завтрака, попивая шоколад вместе с ее сестрой. Харриет обнаружила, что они восседают рядышком, а на столе между ними лежит раскрытый альбом Рейчел. Когда ее сестра вошла в комнату, девушка подняла глаза.

— Харриет, господин Краудер просматривал мои наброски, сделанные с кошки госпожи Хэткот, и считает, что у меня есть талант!

Своей чопорностью она напоминала ту самую кошку, о которой шла речь и которую Харриет так и не смогла полюбить.

— Однако он говорит, что мне должно понимать, коим образом соединяются мышцы животных, чтобы все получалось правильно, как у да Винчи! Когда он в следующий раз станет препарировать мертвую кошку, он разрешит мне присутствовать. Разве это не мило с его стороны?

Харриет вздернула брови.

— Прелестно, мой ненатуральный котенок.

Снова опустив взгляд в альбом, Рейчел принялась быстро перелистывать страницы, а затем пожала плечами.

— Я во всем следую за тобой. Именно ты сказала: «Не нужно бояться знаний».