Чтение онлайн

А вот остальные состояния… Я-бы сказал скорее летальные, чем нет. Янкх систематизировал известные болезни в третьей главе и отмечал что в теории может помочь в излечении той, или иной. Ученик же Янкха, Гурд из герцогского дома Прахта, который происходил из Северного Королевства, шёл дальше и делал предположение о том, что в лечении некоторых болезней можно использовать яды, точнее их «слабые концентрации». «Мелкие пагубные частицы, болезни вызываемые — тоже живы. И слабые яды могут убить их, но не навредить человеку». Что-же… Неплохо, насколько я правильно помню — таков принцип антибиотиков. Дескать — антибиотики — яды, в малых концентрациях.

У Гурда даже прилагался список из ядов и инструкция о том, как их следует разводить для воздействия на организм человека. К сожалению, Прахта не провёл детальное исследование какой яд, на какой болезни лучше использовать. Кажется не всё же должно подходить? Вроде бактерии могли приспособиться, или иметь изначальную устойчивость. Но даже то, что он описал — уже было неплохо. Проблема была лишь в том, что Империя к трудам Янкха и Гурда фи Прахта шла две тысячи лет. Нет, я понимаю — «игра престолов интереснее развития медицины» … Но всё же… Этот мир слишком уж задержался в средневековье, особенно страна, которая была в авангарде по науке уж точно.

Стоит ли мне простимулировать научный прогресс? Разумеется стоит. Если стану править, хоть Грандхоллом, хоть чем угодно — серьёзно впрягусь в научно-техническое развитие. Ибо мне больно видеть: «империя существует две тысячи лет» … и «у нас только-только зарождается огнестрельное оружие» … Больно и неприятно… Стимуляцию к развитию Империя получила, обнаружив новый континент на западе, где образовала новое Курфюрство — Наявельтское. Открытие, судя по всему, немного разожгло Империю, избавив её науку от явного застоя. Выписав яды, которые Гурд фи Прахта считал годными к лечению, а так же инструкцию по их применению, особенно — «с чем их разбавлять и как» — я было хотел размяться, спустившись во двор. Как раз время, при котором Олаф муштрует людей графа и Гарнизон, которым может командовать, как тут, рядом со мной показалась миловидная служанка. Я узнал её, это с ней начал спать сир Ян, когда прибыл в замок. Во даёт, а мне говорил ни с кем не спать… Хотя наверное потому, что он-то разваливает простых женщин, за секс с которыми никаких последствий, с которыми он бы не смог справится. А я умудрился уложить в постель целую, мать её, принцессу Империи. Ну что поделать? Слишком уж у меня накопилось всё, плюс она сама хотела.

Хотя да, глупо оправдываться. Поступил не рационально и даже суицидально, если мои действия с её прекрасным телом станут известны. Но… Даже в какой-то степени оно того стоило. Принцесса — не простая служанка. Она и ванну принимает, тело в чистоте держит. И откровенно я был рад тому, что стандарты женской красоты в этом мире были фактически такими же, как и в моём, изначальном. А не то было бы очень странно — любить тех, кого назвали бы уродинами.

— Уважаемый, — дама поклонилась. И честно говоря — у сира Яна глаз намётан. Из-за платья, в которое она была одета, что было «мешковатым», все прелести её фигуры, преимущества — были скрыты от глаз. Но не от опытного глаза сир Яна и, получается, моего. Миловидное лицо, чёрные волосы и голубые глаза. Не высший сорт красоты, с теми же аристократками, каких я успел увидеть в Ридермарке и рядом не стоит, но вполне неплохо.

— Вы что-то от меня хотите? — спросил я у женщины. — Меня зовёт сир Ян?

— Нет, — покачала она головой. — Вас вызывает граф Иан ф. Глайд и Ганс Йонкле. Уважаемый Ганс просил сообщить, что они смогли разговорить бандита-Вольфганга. Они считают, что кто-то из вашего каравана должен услышать информацию.

А Дейтриха сегодня опять нет, как и Гельмута. Значит сообщат мне и сиру Яну информацию, полученную от Вольфганга. Со вздохом я вернулся к своим выпискам. Чернила ещё нормально не высохли. Закрыв том учебника Гурда фи Прахта, я обернулся к служанке.

— Отнесите мои записи в мои покои, — отдал приказ я. — Убедитесь, что не повредите их, это важно.

— Я всё поняла, уважаемый.

— О, Тильда, — Гейндвиг обратил внимание на женщину. — Что ты тут делаешь? Какие-то новости от графа Иана?

— Уважаемый Гейндвиг, — она поклонилась мужчине. — Да, уважаемый Ганс Йонкле закончил допрос Вольфганга Лабуда и теперь хочет поделиться сведениями касательно действий этого бандита, — сморщилась она. — Они ожидают в темнице. Я должна была найти сира Яна Дорапа и его оруженосца, уважаемого Люциона и указать им путь туда. Сира Яна я уже отвела. Остался уважаемый Люцион. А вот Дункх, — она назвала имя ещё одного слуги, — должен был найти вас.

— Зная Дункха, скорее всего он нашёл тайник с алкоголем и на этом остановился, — улыбнулся Гейндвиг.

Губы служанки тоже дрогнули в улыбке. Однако… Она и так миловидна, но когда улыбается — становится ещё красивее. Интересно ещё и как сир Ян смог её разложить? Это проститутки в борделях могли нахвататься рикужского языка и понимали его… Впрочем, что там понимать? Мужчина приходит в бордель. Дайте ему красивую женщину на час-другой, пусть отведёт душу. Но сир Ян с Тильдой общался вполне успешно… Ну как общался. Я помог ему выучить немного кхандарский, а вот с ней… Похоже он применил один из классических подкатов, каковых я считал: помогите доброму путнику попрактиковаться в языке. Впрочем, не важно. Сейчас интереснее узнать что смогли вытянуть из Вольфганга Лабуда. Он, конечно, гордый рыцарь и даже некогда состоял в Паладинах, особом отряде Церкви Альтаны. Но даже его можно физически, либо ментально сломать.

— Я проведу Люциона в темницу, — произнёс Гейндвиг, — вы же, Тильда, отправляйтесь выполнить его приказ. Отнесите записи, что сделал Люцион, в его покои.

Женщина поклонилась и подошла к моему столу.

— Идёмте, Люцион, — позвал меня Гейндвиг. — Давайте посмотрим что скажет эта мразь.

— Я полагал, что вы не будете произносить такие слова, — отметил я, когда мы вышли из библиотеки. Стражи, что стояли по обе стороны от входа обозначили поклон нам.

— Я создаю впечатление приличного человека, — задумчиво проговорил Гейндвиг. — Всегда был спокоен и говорил о холодном разуме. Но… Увидев головы тех двух мальчиков я уже не могу быть особо спокойным. Карл и Петер — были детьми моей сестрёнки и так были похожи на неё. Особенно Петер. Он был слаб телом, как и сестра, улыбался, как она… Фактически — то была её мужская копия. Лишь факт того, что у меня обострилась болезнь помешал мне участвовать в сражении, в котором вы разбили этих уродов, — мужчина кулаки. — Но я искренне рад тому, что вы победили и искренне благодарен вам за то, что вы показали этому ублюдку-Вольфгангу что такое настоящее отчаяние, после потери родного, близкого человека.

— Я сам не очень бы по-доброму относился к такому человеку… — задумчиво произнёс я.

— И это признак того, что вы неплохой человек, — отметил Гейндвиг, когда мы начали спускаться по лестнице. — Мы, взрослые — можем сколько угодно двигать фишки по карте. Играть в престолы, сражаться во имя лишь нам известных целей. Но никогда не впутывать, серьёзно, в это детей. Когда ребёнок умирает по причине какой-либо интриги — это лишь свидетельство, что взрослые вокруг него стали настоящими мразями… Я… Я не могу иметь детей, я пустоцвет. Но Карл и Петер стали для меня настоящими сыновьями. Пусть не моего имени, не моей фамилии, но они были и моими сыновьями. И сейчас даже такой мирный человек, как я, хочет уничтожить что Вольфганга, что всех тех, что стоит за ним.

Мы спускались всё глубже, по лестницам, пока, наконец, не спустились в подземелье. Здесь было куда мрачнее, чем в обычных коридорах замка. Здесь было сыро и неприятно. В клетках находились люди, в основном в обычных кандалах.

— Преступники, — пояснил Гейндвиг. — Так как Глайдвиг — город довольно специфичный, то и преступники у нас… специфичные. Есть так называемое «Озёрное братство». Оно, правда ослабленное, потому что многие члены его перешли в банду Вольфганга. Суть Озёрного братства в том, что оно нападало на торговые корабли на озере Аугенхёле.