Чтение онлайн

— Ничего…

— Ты выглядишь грустным и уставшим, — заметила женщина. Я лишь бросил взгляд в сторону людей, которые сейчас собирали трупы. Мы не проиграли и нам не было нужды покидать поле боя. Достоверно стало известно, что Эгбер Ульра и братья Томас и Деймос Весты смогли собрать часть войск и сбежать. Вроде как они рассеялись по местности… То есть враг полностью не разгромлен. — Устал — понятно. Но грусть… Ты опечален тем, что того петуха-Регена посвятили в Рыцари?

— Эй, — донеслось от сира Яна, который как раз обирал одного из рыцарей, давно погибшего. Сир Ян сейчас изучал содержимое его кошеля. — Между прочим — петухи это очень гордые птицы.

— По вам видно, — сострила женщина.

— Да иди ты, — фыркнул сир Ян.

Я вновь осмотрелся. Вдали виднелись люди, слышалось лошадиное ржание. Выжившие обирали мертвецов, а после тащили их в кучи. Обычно, когда умирает фловеррумец — его хоронят в семейном склепе. Притом могут как захоронить урну с прахом, так и целиком тело. Первый вариант используют крестьяне и горожане, не богатые аристократы. У богатых же аристократических родов — есть целые дворцы для захоронения потомков, склепы, богатству которых позавидуют многие. Фарет и Гарет потеряли отца, по-хорошему — его тело надлежит взять во Фловеррум, в родовое поместье Рентилей и захоронить там.

— Меня мало волнует какое звание сейчас получил Лихт… — я развернулся и устремился к Фарету и Гарету. Они стояли чуть поодаль от развернувшегося побоища. Воины дома Рентиль громко объявили о моём приходе и поклонились. Фарет и Гарет стояли над трупом своего отца. С мужчины не сняли доспехи, лишь его лицо выдавало в нём Эдварда Рентиля. На нём застыла гримаса… будто бы неверия в происходящее. Рядом стояли Графы и их наследники. Эгберт Шолмин, Адольф Рантмор, Риман Реген и его сын, новоявленный «Кровавый Рыцарь», Нордлан Ренз и Подрик, Гердун Алимвилль, о чём-то шептавший что-то на ухо Лихту, Дориан Грант, Голун Алмор, наследник Графа Хорсуна Алмора. Гарет, казалось, плакал, Фарет же мрачно смотрел на лицо отца. Моего же отца тут не было, как и Графа Альмона Долфа, оба отправились пообщаться с сиром Эккером Кередом, который командовал конницей. — Мои соболезнования, — я подошёл к Фарету и положил ему руку на наплечник.

Эдвард Рентиль был довольно разумным аристократом и самое главное — он был моим дядей, старшим братом моей матери. Разумеется не только от того, что был потерян политический актив — меня сейчас бросало в грусть…

— Наш отец, — произнёс тихо Фарет. — Нашёл свой конец в этом бесславном захолустье…

— Однако, он погиб, как герой, Фарет, — донеслось от Графа Шолмина. — Он с гордостью может войти в зал Предков и поведать о том, как жил свою жизнь. Ммм… Олень? — он с удивлением посмотрел на довольно крупное животное, что, казалось бы, вообще не боялось людей…

Присутствующие подняли взгляд… Животное было действительно крупным, с огромными рогами, что будто бы короновали его. Оно стояло в метрах двадцати от нас и смотрело в нашу сторону… Вышел ли он случайно сюда?

— Символ нашего Дома, — тихо произнёс Фарет. — Мы должны похоронить отца здесь, Гарет, — он приобнял брата. Это что, один из дешёвых символизмов общества аристократов времён условного Возрождения? — Считаю его знаком.

— Вашего отца надлежало бы отвести в Склеп Рентилей, — вмешался Граф Риман. — А не…

— Мы должны похоронить отца здесь, под тем дубом, — указал Фарет, — олень стоит там, где должна быть могила моего отца. Я так считаю.

— И я согласен, брат, — донеслось от Гарета.

— Не иначе, как предки указывают место, — произнёс Граф Долф.

Потери были довольно неприятными, а в моей группе — ощутимыми. Учитывая то, что у меня каждый человек был на счету… Мой отец дал мне десять тысяч бойцов, которые подчинялись мне по факту моего происхождения, а не по факту жалования, как наёмники, или по факту подчинения моим друзьям — Фарету, Гарету, Илиану Гранту и Подрику Рензу. Именно эти тысяч были моей самой главной опорой. Крестьянам и мещанам с детства фактически вбивают в голову подчинения аристократам, что правят их землёй. И их потомкам, разумеется. Пусть я никогда не понимал данный концепт, ведь я всегда считал, что подчиняться надо тому, у кого больше ресурсов, а люди в аристократическом обществе Мифических Герцогств не понимают, что им лгут о власти… Тем не менее — именно ядро моей армии я считал наиболее важным местом. Теми, кто поддержит меня почти в любое время. Наёмники, стоит иссякнуть моей кубышки — уйдут. А вот эти останутся со мной, не до конца, но останутся. Тем не менее — количество моих людей сильно просело. Риман Реген намеренно подставил именно меня на первую из возможных линий атаки.

Конечно, он не отправил меня во фронт, который заманивал Эгбера Ульру и его силы на холм. Он отправил туда Эдварда Рентиля, Графа, который был известен тем, что противостоял Риману в нашей политике… Тут имело место быть простое соперничество. Я родился от союза сестры Графа Рентиля и Аллиона Гранда. А Тигион Гранд, мой младший брат, родился от такого же союза между Аллионом и сестрой Графа Регена… Разумеется, Регену я, как кость в горле. Учитывая мою первородность и то, что я не болел никакой болезнью, которая могла бы сделать меня бесплодным. Меня выставить во фронт не мог, а вот Рентиля, одного из своих соперников, да ещё и вместе с сыновьями, поставил… Как итог — Эдвард Рентиль погиб… Говорят, он умер вместе со всей своей свитой, сдерживая натиск воинов Республики и давая Фарету и Гарету возможность отступить организованно под нашу защиту… Скорее всего это так, ибо Граф был известен, как умелый воин. И сейчас, похоронив его под дубом… Кто встанет во главе Дома Рентиль? Согласно закону — лидерство должно быть передано старшему сыну, которым является Гарет. Вот только, общаясь со старшим близнецом, а после поговорив с Фаретом — я утвердился во мнении, что Гарет абсолютно не пригоден ко власти… Та ведьма слишком сильно повлияла на Гарета? Возможно… Справедливости ради и сам Гарет осознавал, что у Фарета интеллекта побольше, поэтому уже вечером, когда был окончен подсчёт потерь и войска встали лагерем, оба брата-близнеца явились ко мне в шатёр.

— Мы решили, что все наши войска полностью переходят под твою власть, — решительно заявил Фарет. Помимо тех сил, что Граф Рентиль переслал мне перед началом военной компании, у него были собственные силы, которые подчинялись уже отцу, вместе с самим Графом.

Я расслабленно сидел на топчане… Встав, я подошёл к столу и нашёл там кувшин вина, предложив братьям по кубку.

— Я вас услышал, — спокойно произнёс. Перед этим я имел сомнительное удовольствие ознакомиться с аристократическим обрядом погребения Мифического Герцогства Грандир. По факту оно осуществлялось так: наследник и его слуги — собственноручно опускают убиенного в вырытую могилу, после сам наследник, именно тот, кто обязан наследовать Дом — произносит речь, перечисляя заслуги, которые позволят занять убиенному достойное место «на том свете, среди пирующих предков Дома». Это ритуал, который проводит исключительно наследник… И уже на этой службе именно Фарет делал подобное, хотя некоторые Бароны, подчиняющиеся Рентилям, высказали вопрос, мол старший сын при светлой памяти Гарет. А значит и Гарету это исполнять… Но, видимо, между братьями давно был достигнут консенсус по этому вопросу. Гарету не было интересно правление.

— Однако, Люцион, я хочу ещё кое-что… Я даю слово. Я клянусь тебе в верности, абсолютной и выполню любой приказ, какой бы ты не дал мне, но ты — помоги мне.

— И что ты хочешь?

— Смерть Римана Регена… Можешь как угодно смотреть на меня, но я знаю, что Риман намеренно выставил нас впереди, вместе с этим сбродом из Олдкреста. Отец говорил мне, что когда сир Эккер назначил Римана командующим — над нами всеми навис топор палача. И он был прав…

— Так может сир Эккер виноват? — задался я вопросом.

— Сир Эккер лишь командующий нашими войсками. Но именно Риман Реген готовил план для всех нас… Он намеренно отвёл Тигиона и твоего отца назад, а выставил нас впереди…

Ну допустим у первого есть свои причины. Риман в первую очередь вассал. А это в обязанностях вассала волноваться о сюзерене. Поэтому он отвёл силы Аллиона немного дальше, как Тигиона, своего племянника. Но он действительно обыграл всё так, чтобы Рентили подставились… Ведь целью нашей битвы было то, чтобы заманить основной ударный отряд Республиканцев за холм и лишить их поддержки артиллерии и лучников с арбалетчиками, а после ударами кавалерии с двух флангов — вломить их лагерю… Для того, чтобы заманить силы Эгбера — хватило бы и обычных наёмников, для усиления Гордона, которые бы просто побежали с холма, вниз, в нашу сторону. Но — Риман намеренно сделал именно так, что на острие удара оказался именно Дом Рентиль… Возможно, Фарет думает именно так. И теперь хочет голову Римана на блюдечке… Смогу ли я подобное сделать? Дом Реген придётся ограничивать в любом случае, вопрос лишь в том — насколько сильно мы войдём в конфронтацию с владельцем Холмистого Поля и одним из могущественнейших Графов Грандира… Я пока ещё даже не Герцог и когда им стану… С другой стороны — я с тем же успехом могу помереть в процессе становления Герцогом, ибо интриг и всяких подстав там должно быть, в теории, много… И в процессе становления, не важно проиграю я в конце, или одержу верх — мне пригодятся силы Рентилей. Если я всё же проиграю, то силы Рентилей могут, в теории, продержать меня на плаву достаточно перед ужасным исходом. А если одержу верх и смогу сместить Регенов…

Фарет честный человек, насколько это возможно. Он может помочь мне в дальнейшем правлении. А значит…

— Я принимаю ваши клятвы, однако, Фарет, я надеюсь, ты понимаешь, что сразу убить Римана мы не сможем?

— Мне плевать сколько это займёт времени! — чуть громче произнёс Фарет. — Регены — ублюдочные сукины сыны и предатели. Я уверен, что ты и сам знаешь: предавший однажды — предаст ещё раз, Люцион. А значит веры чужакам таким у нас нет. И ты рано, или поздно, когда уже будешь Герцогом — попытаешься их ограничить, а лучше уничтожить. Твой отец и твой брат — не смогут этого сделать. А ты сможешь.