Чтение онлайн

Я видел, как черные тени шарахнулись прочь. Они позабыли не только о нас. Спасаясь от яркой вспышки, они взмыли высоко в небо, на какой-то миг ослабив хватку своих страшных лап, державших Одинцово за горло. И этого мига хватило. Весь без исключения периметр вновь вспыхнул десятками ослепительных электрических огней.

Лежа на жесткой земле, я глядел на них. Мне было наплевать что было или будет. Сейчас существовало лишь это мгновение, то, что происходило здесь и сейчас. И в нем мы, кажется, победили.

— Сколько топлива осталось в канистрах? — Крайчек, сдвинув брови, пристально поглядел на инженера Ковалева.

— Мало, — Ковалев был чернее тучи. — Литров двести, а может даже и меньше.

— Твою мать! — Кальцев с досадой сплюнул на землю. — Нам и на половину перехода не хватит.

Стоявшие вокруг люди дружно загудели. В неярком свете зарождающегося утра я видел их лица. Изнеможенные, грязные, с глазами полными безысходности и страха. Они пришли сюда, к зданию мастерских… пришли все кто выжил, кто смог. Они хотели услышать, узнать, что не все потеряно, что у них все еще остается надежда на спасение. А что получили в ответ? Ничего. Даже меньше чем ничего. Почти смертный приговор.

— Какого черта, Макс? — Томас сурово поглядел на нас с Лешим. — Вы сожгли наши последние запасы горючего. И взять его больше негде.

— Мы спасли поселок, — парировал Загребельный.

— Вы похоронили поселок! — выкрикнул Кальцев, указывая на клубы черного дыма, которые поднимались над обгоревшей цистерной.

— Не взорви мы цистерну, эта ночь стала бы последней для сотен людей, — в разговор вмешался уже я.

— Но те люди, шо булы в убежище, та на инших стенах… — начал было Горобец, и его тут же подхватил разъяренный разведчик.

— Вот именно, они бы выжили, а теперь… теперь всем конец!

Услышав эти слова, толпа пришла в движение. Она стала напоминать разбушевавшееся море, и этот гнев стихии предназначался именно нам. Одни просто что-то взволнованно говорили друг другу, другие размахивали руками и, не стесняясь крепких выражений, нас поносили, третьи… О, третьи это самая круть! Они попытались прорваться к нам и с помощью кулаков и прикладов популярно объяснить, что мы были очень и очень неправы. И они бы это непременно сделали, не окажись в первой линии десятка полтора дисциплинированных бойцов, которые по приказу Крайчека принялись утихомиривать особо активных мстителей.

Честно говоря, мне совсем не было страшно. Все запасы своего страха я истратил этой ночью. А то, что осталось, это был уже не страх, это лишь горечь и досада. Цирк-зоопарк, и чего было стараться! Для кого? Я пустым равнодушным взглядом пробежался по толпе. Вот для этого бородатого мужика, брызжущего слюной и вопящего «Порешить гадов!»? Или для этой старушенции, которая не смотря на свои преклонные годы рьяно толкает вставшего у нее на пути солдата? А может вот для этого юнца в зеленой куртке и рваных джинсах? Бледный, едва живой, и он туда же. Ишь, паршивец, даже пробует поднять ствол своего замызганного Калаша!

Почему-то я надолго задержал взгляд на этом парне. Что-то он мне напомнил. Что-то мрачное и недавнее… совсем недавнее… Прозрение пришло словно вспышка молнии. Та же куртка, те же джинсы и та же худосочная фигура под ними. Точно, это он! Тот самый пацан, которого я сегодня ночью отбил у призрака. Ничего не скажешь, благодарный оказался мальчик! Я горько усмехнулся.

Зря я это сделал, не вовремя и не к месту. Эта моя улыбка подействовала на толпу будто красная тряпка на быка. Народ попер на нас как очумелый, и кольцо солдат уже не могло его сдержать. Именно в этот момент и прогремела автоматная очередь. От нее вздрогнули все, кто находился перед мастерскими, вздрогнули и притихли.

— Тихо! Всем тихо! — выкрикнул Кальцев, опуская свой АКМС. — Что за хрень тут твориться?! Вы что, самосуд решили устроить?! Мы люда, а не звери. Мы живем по законам. Или забыли?

Цирк-зоопарк, почти один к одному слова Нестерова. Здорово Анатолий выдрессировал этого волкодава. Кстати, как он там? Надо будет зайти попрощаться. Весело мы с ним все же повоевали. Никогда бы не подумал, что получится вырваться живыми! Сразу вспомнился наш давешний рейд. Как ремонтировали погрузчик, дрались с кентаврами, мчались по ночному городу. Вот это было действительно круто! Заново переживая события вчерашнего дня, я совершенно потерял интерес к дню сегодняшнему. И это наверное потому, что совершенно точно знал чем все закончится.

— Мы никого не убиваем, — тем временем продолжал Кальцев. — Даже за самые тяжкие преступления наказание одно — изгнание.

— Выбросить нас за стену это у них не называется убийством, — буркнул себе под нос Леший. — Добрые людишки!

Голос Загребельного словно был услышан. В глубине толпы возникло движение. Кто-то пробивался к нам, и не просто пробивался, но и громко кричал:

— Вы что, сдурели?! Как вы можете?! Это же Ветров!

Нина! Я сразу узнал голос. Женщина со злостью расталкивала людей, и те отвечали ей тем же. Но на проклятья и пинки Нина не обращала внимания. Она как ледокол пробивала себе путь.

Увидев жену, Крайчек пошел ей навстречу. Его поддержал Горобец, и через несколько секунд женщина уже оказалась на ристалище, где два гладиатора ждали решения своей судьбы. Толпа жаждала их смерти, и я был совсем не уверен, что всего один-единственный голос заставит ее смилостивиться. Но, тем не менее, этот голос прозвучал вновь:

— Опомнитесь! Эти люди хотели вас спасти! — Нина остановилась в шаге от меня и расставила руки, словно защищая нас с Лешим.

— Нас? Как же! — заверещала в ответ какая-то темноволосая распатланная женщина. — Они думали только о себе! Они спасали только себя! Я видела!

— Что-то не припомню я тебя, родная, — процедил сквозь зубы Загребельный.

Слова подполковника не были услышаны. Они утонули в реве сотен голосов. А, впрочем, если бы даже Леший стал орать во всю глотку, это ничего бы не решило. У нашего преступления появился живой свидетель, вернее обвинитель.

— Вышвырните их! — кричала женщина.

— Отдайте их кентаврам! Смерть! — вторили ей все новые и новые голоса.

— Не правда! — выкрикнула Нина. — Эти люди…

Нина не успела договорить. Ком земли, замешенный на крови и соляре, ударил ей в лицо. Как говорится, дурной пример заразителен, поэтому в нашего защитника немедленно полетели новые комья.

— Прекратить! — Крайчек заслонил свою жену.

— Хорош митинговать! — Кальцев вновь вскинул вверх дуло автомата и вновь нажал на спуск.

Похоже, выстрелы на местную публику действовали безотказно. Как и в первый раз, она мигом притихла. Заместитель Нестерова не преминул этим воспользоваться:

— Преступники уйдут! Причем уйдут немедленно! — при этих словах Кальцев покосился на Томаса, и тому ничего не оставалось, как хмуро кивнуть. — Все! Решение принято! Приговор окончательный и бесповоротный. Я сам прослежу за исполнением. — Одинцовский разведчик в сердцах махнул рукой. — А теперь расходитесь. Приводим в порядок периметр.