Чтение онлайн

«А я, – Глеб подумал о себе с легким презрением, – как посторонний. Приду, посмотрю, поношу на руках, подброшу пару раз к потолку, поцелую, поглажу. Подам палец, ты в него вцепишься, привстанешь, покачаешь головой, поморгаешь своими голубыми глазенками, улыбнешься. Вот и вся моя забота. Даже кашу варить для тебя мне не доверяют. Ладно, когда подрастешь, я тебя приберу к рукам, наставлю на путь истинный».

В своих отцовских чувствах Сиверов не отличался от миллионов мужчин. Пока ребенок маленький, он им не интересен, а когда подрастет, время упущено, повлиять на него сложно… Как говорили в старину, воспитывать надо, пока поперек лавки умещаются.

– Ну, ладно, – глядя на ребенка, тихо-тихо произнес Глеб, – завтра пойдем с тобой гулять.

"Посажу тебя в коляску и поедем далеко-далеко, – мысленно обращался он к сыну. – Доедем до ВДНХ, поговорим. Я тебе буду рассказывать сказку про курочку Рябу. Конечно, могу и не про курочку, могу рассказать тебе пару умных легенд. И это все ерунда, когда говорят, что маленькие дети ничего не понимают. Никто не знает, что останется у тебя в памяти, может, легенду о хлопке одной ладонью ты вспомнишь через двадцать лет, и она тебе пригодится. Это пока ты лежишь, сопишь и никаких снов тебе не видится. Уже через год ты будешь большим парнем, и я стану тебе читать серьезные книжки. Будем вместе слушать хорошую музыку. Ведь почему я люблю классику? Еще когда я был маленьким, моя мать, а твоя бабушка, играла на фортепиано. Я и сейчас, дружок, слышу тот звук и вижу ее пальцы, хотя лица вспомнить не могу. Вот так-то, брат. Готовься, завтра в любую погоду пойдем на улицу и будем гулять три часа. Возьмем бутылочку с молоком, а мама пусть отдыхает, завтра ей будет тяжело.

Это сегодня она разошлась, а завтра ей будет плохо".

И Глеб Сиверов вначале поправил одеяло малышу, укрыл потеплее, затем достал из шкафа плед и укрыл Ирину. Она что-то пробормотала.

– Спи, спи, – прошептал Глеб и отправился на кухню подогревать молоко. – Хоть так я поучаствую в твоем воспитании.

Но разогреть молоко он не успел – появилась заспанная Ирина.

– Ребенка надо кормить.

– А я что делаю? – сказал Глеб.

– Ты сделаешь еще что-нибудь не так, а потом я себе этого не прощу.

– Что ж, пожалуйста, – Глеб уступил место у плиты над маленькими кастрюльками.

Ирина разогрела молоко и тут же заспешила в гостиную. Она сняла портфель со стола и посмотрела на Глеба. Тот напустил на себя безразличный вид. Портфель исчез в платяном шкафу.

– Пойду будить, пусть поест. И так режим на десять минут сбил.

Глеб почувствовал себя виноватым, будто это именно из-за него ребенок поест на десять минут позже. А что там в его организме, какие процессы там идут, Глебу было непонятно. Уже через пару минут Сиверов услышал, как Ирина ласково разговаривает с ребенком и как тот сосет соску, громко причмокивая.

«Сплошная идиллия, какое-то святое семейство!»

Итак, у Глеба появилось дело: с утра погулять с ребенком, а после обеда он направится на мансарду и там займется тем, чем следовало заняться – таинственным Галкиным Сергеем Львовичем. Но, естественно, Ирина Быстрицкая об этом знать ничего не будет. И Клара тоже.

Пятница для Светланы Жильцовой выдалась исключительно хлопотной, хотя все хлопоты и были приятными, в отличие от того, чем ей предстояло заняться в субботу. В пятницу утром, созвонившись, она отправилась в турагентство, где истратила час своего драгоценного времени на то, чтобы уладить все формальности и получить на руки паспорт с визой и авиабилет на перелет Москва-Париж. Вернувшись домой, Светлана еще раз тщательно перебрала свой чемодан, забраковывая одну вещь за другой.

"Нет, это я не возьму, в таком дерьме в Париже уже не ходят. А я должна быть хоть и не очень приметной, но одетой со вкусом, ведь средства-то мне позволяют.

Хотя на фиг мне все это барахло? – и она, подняв чемодан, вывернула все его содержимое на диван. – А может вообще обойтись спортивной сумкой и все нужное купить там? Денег у меня хватит…"

Ей удалось – за определенную мзду, разумеется, – договориться в турагентстве, что ей продадут билет только в один конец, а второй будет с открытой датой вылета, и она сможет им воспользоваться в любой удобный для нее день. Ее не расспрашивали, зачем ей это надо, просто пошли навстречу. Конечно, пришлось переплатить, ведь летела она туда чартером, а назад предстояло возвращаться регулярным рейсом Париж-Москва.

Все вроде бы складывалось как нельзя лучше. Сложив чемодан, она пошла на почту и оплатила все счета, которые скопились в почтовом ящике, а потом в сберкассе заплатила за квартиру и коммунальные услуги на месяц вперед, понимая, что в Париже, скорее всего, пробудет не меньше месяца. Она вернется тогда, когда схлынет первая волна поисков, хотя в том, что она сработает безупречно, не оставив никаких улик, Светлана не сомневалась. Дело было не первым и, как она рассчитывала, не последним.

Жильцова понимала, что работать в одиночку намного сложнее, чем с напарником, но, с другой стороны, в этом были и свои преимущества: всегда лучше рассчитывать только на себя. Да и деньгами делиться не приходится, все остается ей.

Напарник у нее до поры до времени был, причем такой, что она не променяла бы его ни на кого другого.

Они работали вместе целый год. Но уже прошел одиннадцатый месяц, как его не стало. Вспоминать о том случае, единственном неудачном в ее работе киллера, Светлана не любила. Начнешь восстанавливать картину, анализировать, и сразу пропадает уверенность в собственных силах.

А что если опять случится прокол, как тогда, в подъезде Кутузовского проспекта?

Жильцова почти не расставалась со своим напарником и любовником, которого звали Вадим – они были знакомы еще со студенческой скамьи, вместе учились в институте физкультуры. Они любили друг друга, собирались пожениться… Почти год назад, в подъезде дома на Кутузовском проспекте и случился тот прокол, на который ни она, ни Вадим, естественно, не рассчитывали. Казалось, все продумано до мельчайших деталей, не учли лишь одного: бизнесмен, армянин, которого заказали конкуренты, появится не с одним телохранителем, а с двумя.

Не предвидели они и того, что бизнесмен, человек осторожный и уже напуганный, опасаясь покушения, окажется в бронежилете, незаметном под пальто, а в кармане у него заряженный пистолет. Все дела с заказчиком вел Вадим, о своей невесте-напарнице никому не говорил, и вообще никого не посвящал в свою «кухню». Он, например, никогда и не называл заказчику точной даты, на которую запланировал убийство, называл только отрезок времени – выполню заказ за неделю, за десять дней или за месяц. Этого же правила старалась придерживаться теперь и Светлана, правда, без Вадима было тяжело, некому было подстраховать.

Хотя в тот раз и страховка не помогла. Светлана наблюдала на улице и, когда машина бизнесмена остановилась у самого подъезда и первым вошел телохранитель, передала по рации:

– Охранник входит.

Вадим уже стоял на верхнем этаже в кабинке лифта, придерживая ногой раскрытые створки. Из-за зеркальных тонированных стекол Светлана не могла видеть, все ли вышли из салона. Она лишь отметила, что армянин выбрался из шестисотого «Мерседеса», и не сразу увидела, как следом за ним с переднего сиденья соскочил еще один приземистый охранник в черном берете.

Светлана заметила его только тогда, когда тот поднялся на крыльцо и уже входил в подъезд.

– Охранников двое! – крикнула она по рации.

Но Вадим не ответил: он уже спускался в лифте на площадку первого этажа, с пистолетом наготове, ожидая, когда створки разъедутся, увидеть перед собой двух противников. Как потом поняла Светлана, с первого выстрела он уложил охранника, стоявшего прямо у лифта. Армянин-бизнесмен бросился назад на улицу.

Вадим дважды выстрелил ему вдогонку, но тут же выстрелили и в него – тот низкорослый коротышка. Вадим, падая на пол лифта с простреленной грудью, все же успел нажать курок своей «беретты» и всадить пулю в лоб второму охраннику. Бизнесмен тоже успел выхватить оружие и выстрелил в самый последний момент, когда створки двери уже сходились. У Вадима был пистолет с глушителем. Охранники же и сам бизнесмен пользовались обыкновенными пистолетами системы Макарова, их выстрелы были слышны на весь двор.