Чтение онлайн

В комнате повисла настороженная тишина. Я слегка напряг руку, в перчатке которой был спрятан нож, согнул пальцы, готовясь сжать кулак. Взгляд Птахи переместился с меня на дверь позади, и он едва заметно покачал головой. Я оглянулся. Там стоял Зверовод с «АКСУ» наготове: приклад упирается в плечо, ствол направлен мне в голову. Он посмотрел на хозяина, опустил оружие и бесшумно отступил в полутемный коридор, где маячил силуэт Марьяны. Они негромко заговорили, а я снова повернулся к Птахе и сказал решительно:

– Короче: я не знаю, о чем ты говоришь. Никакими перстами Лес меня не касался, и ни в какие его тени я не заходил. Насчет Палача – уже рассказывал, и тебе успели доложить. Мы случайно столкнулись…

– Так ли уж случайно? – перебил Птаха, и короткие красные пальцы его быстро-быстро замелькали в воздухе. Кольцо четок поползло, постукивая и шурша, в бесконечном кручении. – Дитя это – отверженное существо, дщерь ада… И вдруг ты спасаешь ее, охотник. Именно ты, никто другой. Как так вышло?

Непонятный человек, подумал я, внимательнее приглядываясь к нему. Совершенно неясно, чего от такого ждать и как себя с ним вести. Сбивают с толку эти повадки, быстрые движения, глаза-пуговки. С другой стороны, вся история с Палачом и слепой девчонкой тут как бы и ни при чем, я-то пришел разузнать насчет Травника, и ничто не мешает мне задать прямой вопрос.

– Не знаю, – сказал я. – Просто случайность.

– Не бывает случайностей, охотник. Пути Леса неисповедимы.

– Да брось ты, – поморщился я. – Насчет Леса это все втирай своим людям, а мне не надо. Я ту девчонку, отверженная она там или какая-то еще, тогда увидел впервые и ничего вообще про нее раньше не слышал. И после того не слышал, потому что она тогда сбежала вслед за вашим Палачом. С чего он ее душить вздумал, чем она так опасна?

– Палач – самый верный из детей Леса, самый ревностный его служитель, – неопределенно ответил Птаха. – Он был послан вместе с волками-солдатами, чтобы привести ко мне отверженных сестер. Старшая – Катя и младшая – З'oря. Но волков постигла неудача, враги Леса встали против них. Так-то, охотник. Удалось, однако, выследить младшую сестру, когда она покинула пристанище врагов. Палач нагнал ее… И тут вмешался ты. Странно это мне, странно и тревожно. Но… – Птаха повел плечами. – Говорю я: пути Леса неисповедимы. Может, ты действовал по Его указке и во благо Ему, сам того не зная. А может, во вред – я всего лишь человек, не берусь судить. Пока не берусь. Пусть было как было, а будет как будет. Теперь скажи: зачем пришел к нам? Что хочешь в Крае, для чего ты здесь?

– Хочу узнать про Травника, – глядя прямо в его беспокойные черные глазки, ответил я. – Ты о таком слышал, Птаха?

Тут он застыл – будто в статую превратился. Даже глаза перестали бегать. Из коридора донесся скрип половиц, будто кто-то тяжело переступил с ноги на ногу, потом там снова тихо зашептались в два голоса. Возбужденно так зашептались, то есть Марьяна возбужденно, а Зверовод отвечал с обычной для него сдержанностью, хотя и в его голосе мне почудились беспокойные нотки. Тем временем Птаха отмер, четки выскользнули из руки, он едва успел их подхватить. Сжал в кулаке и спросил:

– Зачем тебе понадобился Травник?

Еще несколько секунд назад я хотел объяснить, что тот знал моего отца, которого я хочу найти, но реакция на упоминание Травника меня насторожила, и я ответил:

– Да он мне денег должен.

– Денег? – черные брови Птахи изогнулись.

– Ну да. Много должен – и вдруг пропал. Я думаю: сбежал, чтоб не платить. Он обитал в городке одном, Мичуринске, но взял и исчез оттуда, как последний гад.

– Что же ты – за деньгами аж сюда приперся? – от удивления Птаха заговорил совсем нормально.

– А что же? А как же мне?! – загорячился я, вовсю изображая жадину, до глубины души обиженного коварным обманом должника. – Травник в Мичуринске делал всякие опыты, я в этом не разбираюсь, в общем, он арты у меня брал. Я ж не только охотник, но и старатель. В последнее время он все обещал, что расплатится позже, мол, ему вскоре должны много заплатить за что-то… Я ему арты все таскал-таскал, таскал-таскал, он их в коробки из-под чая складывал, а я таскал-таскал… – Я стукнул кулаком по колену. – И тут он возьми и сбеги! Сука! Вот как это называется, а? Не по-человечески! Он мне больше тыщи рублей должен, понимаешь? За такой деньжищей и на край света пойдешь, не то что в Край! Конечно, я пошел, а что ж еще делать, когда тебя кидают? Такое спускать нельзя, иначе вообще без штанов останешься. Вот я собрался, ну и сюда…

– А почему сюда?

– Да потому, что слышал от самого Травника, что он из Края. Правда, вроде бы давно от вас свалил. Почему свалил – он никогда не рассказывал, но у меня других наметок, где его искать, нет. Поэтому я сюда и пришел. – Окончательно войдя в роль, я ткнул пальцем в хозяина. – Скажи, вы Травника прячете от меня? Ведь прячете! Он, наверное, к вам заявился недавно, а сейчас сидит там где-нибудь за дверью, слушает и ухмыляется, гнида!

Я замолчал, когда Птаха откинулся на стуле и почесал четками лоб. Уставился на что-то поверх моей головы, взгляд застыл. Думает, стало быть… Ну, думай, старшина, соображай, что все это значит и что со всем этим делать. С толку я тебя сбил – отлично. Люблю сбивать людей с толку, они тогда раскрываются, показывают себя. А то ты какой-то совсем уж непонятный человек, мутный, но вот сейчас, уверен, выкажешь свои истинные намерения.

Птаха тряхнул четками, перевел взгляд на меня и объявил:

– Травника тут нет, мы сами его ищем.

– Так он и вам должен?! – поразился я. – Во, паскуда! Это он из-за долга от вас тогда свалил?

– Из-за долга, – кивнул хозяин. – Долга крови. Долга предательства. Долга ереси.

– Чего? Нет, я говорю, он вам денег должен? Так давайте вместе его прижмем, на счетчик поставим, он до конца дней платить будет!

Птаха встал, и я снова умолк. Четки громко застучали в татуированной руке, пальцы так и мелькали. Он заговорил:

– Не пойму я, охотник, то ли ты жадный дурак, то ли великий обманщик. Лжец, каких Лес не видывал… хотя Он все видывал, Ему все ведомо. Или ты и вправду простодушно пришел сюда, чтобы вернуть деньги, или гнешь какую-то свою линию, да хитро гнешь, подло, двулично. Этого пока не пойму, но точно чую: что-то с тобой не так. В тебе живет… нечто. Такое, чего в других нет. Поэтому, пока не разберусь, отправляйся под замок.

– Под какой замок? Да иди ты в… к Лесу в задницу! – я сдвинул ноги под стул, чтобы вскочить и броситься на него, но тут сзади моей шеи коснулась холодная сталь.

Я не расслышал, как подошел Зверовод, – все-таки про крутость волчьей бригады не зря рассказывали всякие истории. Зато ствол под затылком ощутил хорошо и слова командира боевой разведки Края разобрал отчетливо:

– Вставай и не дергайся, охотник. Иначе умрешь.

В голове пульсировало, виски сжала знакомая боль, только теперь она была послабее. Фигуры впереди раскрасились тусклым дымчатым сиянием. Я сделал еще шаг по устланному соломой полу и оглянулся. Из двери на меня глядели как всегда спокойный Зверовод, Выдра в своей меховой бандане и молодой Овсянка.