Чтение онлайн

Матрос несколько растерянно повернулся и покинул каюту.

– Строг ты, однако, с подчиненными, – заметил Семин, глядя на закрывшуюся дверь. – С другой стороны, правильно, а то на голову сядут.

– Игнорируешь? – лукаво прищурился Полундра.

– О чем ты? – недоуменно взглянул Гаджиев.

– Ну как же – правила судовождения. Что там сказано?

– А сказано там следующее, – подключился Семин. Он на мгновение задумался, вспоминая, а затем, отбивая ритм рукой по столу, произнес:

– Согласно правилам судовождения, капитан судна обязан находиться на мостике при выходе из акватории порта.

– Нарушаем, капитан? – притворно сдвинул брови Полундра.

Гаджиев, подыгрывая, поднял ладонь:

– Если в капитанской каюте не находятся дорогие гости.

Все трое дружно рассмеялись.

– Команда у меня толковая, – улыбнулся Гаджиев, – Справятся и без меня. А вот со старыми товарищами увидишься не каждый день. Что, не так?

– Это уж как водится, – подтвердил Семин. – И к чему это ты клонишь, а?

– К тому самому, – кивнул Гаджиев. – Правильно понял.

Он хитро подмигнул гостям, тяжеловато поднялся с кресла и направился к большому сейфу, стоявшему за спиной. Порывшись в кармане, зазвенел ключами.

– Да, шкафчик у тебя солидный, – весело заметил Семин. – Там, похоже, место для всего найдется.

– Здесь есть все, что надо, – обернулся, копаясь в сейфе, Гаджиев. – Я на судне зря ничего не держу.

В подтверждение своих слов он вынул из сейфа бутылку с красивой наклейкой и торжественно водрузил ее на стол.

– Ну-ка, что там у нас, – повертел в руках бутылку Полундра. – Ага, коньяк! Пять звездочек! Неплохо, совсем неплохо.

– Я друзей-товарищей плохо не принимаю, – горделиво заявил Гаджиев. – Морской закон.

На столе тем временем появились лимоны, виноград, инжир и другие дары богатой причерноморской земли, щедро напоенной солнцем.

– Прямо слюнки потекли, – заметил Семин, подвигаясь ближе к столу. – А мы, знаешь, Гасан, целый день на ногах, не ели еще! А тут такая красота!

– А как же, – подмигнул Гаджиев, нарезая кружочками ароматно пахнущую колбасу.

– Какой у тебя ножик интересный, – заметил Полундра. – Дай-ка глянуть, Гасан.

– Сейчас, – сказал Гаджиев, вытирая лезвие салфеткой. – Такому специалисту по оружию, как ты, конечно, интересно будет посмотреть.

– Откуда такая красота? – Полундра с видом знатока поворачивал перед собой нож странной формы. – Необычная вещь, я такой раньше не встречал.

– Еще бы! – воскликнул Гаджиев. – Этот нож из моих родных мест, из Азербайджана.

Нож и в самом деле был необычным: изогнутый, обоюдоострый, с красивой ручкой из редкой породы дерева.

– Ну, давайте, ребята, за встречу, – разливая коньяк по рюмкам, сказал капитан. – Разве встреча старых друзей может быть без приятной беседы? А какая приятная беседа – без рюмки хорошего коньяку?

– Кавказские тосты? – заметил Полундра. – Я помню, ты еще тогда был в них мастак.

– Ну, так я же кавказец, – подтвердил Гаджиев. – Я родился в одном из лучших городов – в Баку. И где бы ни был, я никогда про это не забываю – Родина!

Опрокинув рюмку, Полундра оценил вкус настоящего коньяка.

– Стоящий коньячок, аж душу успокоил, – причмокнув, сказал Семин. – Сразу видно, не бедствуешь.

– А теперь давайте выпьем за дружбу, – торжественно провозгласил, поднимаясь, Гаджиев. За морскую дружбу. За ту, которая крепче всех других.

Он посмотрел в лица моряков, которые согласно кивнули.

– Это ты правильно заметил, – покачал головой Полундра. – Морская дружба – это святое. Ну, поехали.

Застолье продолжалось. Гаджиев оказался гостеприимным и дружелюбным. Рассказы с обеих сторон были неторопливы и обстоятельны, ведь на любом судне гость редок, а потому ценен.

Гаджиев раскраснелся, его и так зычный голос стал еще громче. Рассказывая о том, как он сам уволился из ВМФ и стал капитаном этой яхты, он продолжал наливать.

– Я вас на минутку покину, – сказал, вставая, Полундра. – Где тут у тебя гальюн?

– Налево по коридору, – махнул ему рукой Гаджиев. – И давай возвращайся, у меня созрел классный тост.

– Жди меня, и я вернусь, – процитировал, улыбаясь, Павлов известную строку.

Выйдя из кают-компании он, покачиваясь и блаженно улыбаясь, стал быстро, профессионально, один за другим, осматривать отсеки, коридоры и люки. Почти вся команда была наверху, поэтому особого риска не было. Внимание Полундры привлекла каюта, больше напоминающая биологическую лабораторию. Не включая света, он продвигался в темноте на ощупь. Выпитый коньяк и темнота все же дали о себе знать – неосторожно повернувшись, Полундра задел стеклянный цилиндр. С грохотом тот полетел на пол.

– Черт! – выругался про себя Павлов, услышав звон разбитого стекла.

Он прислушался, но все было тихо. Звука, похоже, никто не услышал. Полундра чиркнул зажигалкой, огонек скупо осветил осколки на полу. Павлов с недоумением всматривался в эти «останки». Присев на корточки, он изумленно присвистнул: среди осколков трепыхалось что-то живое. И это были медузы-убийцы.

Несколько мгновений Полундра сидел, уставившись на зловещую картину. Затем поднялся и осветил полки. Желваки на его щеках стали нервно перекатываться.

– Твою мать! – Он прошел дальше. Зажигалка высветила мрачную картину, повсюду за стеклом были они – гости из далеких тропических морей. На миг Павлову стало жутковато. Поняв, что ничего другого он здесь не обнаружит, Полундра бесшумно выскользнул из помещения.

Входя в кают-компанию, Павлов состроил на лице полупьяное, беспечное выражение.

– Ну, наконец-то! – воскликнул Гаджиев. Его вспотевшее от выпитого коньяка лицо широко улыбалось. – Штрафную, штрафную за долгое отсутствие!

– Спорить не буду, – согласился Полундра. – Такого коньяку грех не выпить, пусть и штрафную.

Пока Гаджиев с шуточками и прибауточками наполнял рюмки, Полундра наступил под столом на ногу Семину. Улучив момент, он прошептал ему: – Ну, держись, Володька. Я сейчас такое видел!

– Отставить разговоры! – проревел Гаджиев. – Есть тост!

Учитывая то, что поселок Орджоникидзе, как курортное место, получил известность не так давно, большого количества гостиниц там не наблюдалось.