Чтение онлайн

Учитывая опасность Корсунь-Шевченковского выступа, Ставка Верховного Главнокомандования в директиве от 12 января 1944 года поставила перед 1-ми 2-м Украинскими фронтами задачу - одновременными ударами под основание выступа окружить и уничтожить сосредоточенную здесь группировку противника.

В сжатые сроки, фактически почти не имея оперативной паузы, Военный совет и штаб фронта должны были в ходе непрекращающихся напряженных боев осуществить перегруппировку войск, обеспечить доставку в части тысяч тонн снарядов, мин и бомб. Требовалось также принять пополнение, морально и политически подготовить воинов, ведущих оборонительные бои, к активным наступательным действиям против вражеской группировки, которая насчитывала в своем составе десять дивизий, моторизованную бригаду, отдельный танковый батальон и шесть дивизионов штурмовых орудий.

Перед Корсунь-Шевченковской операцией создавалась 6-я танковая армия. В наступлении ей отводилась заметная роль. В состав нового объединения вошли 5-й гвардейский танковый и 5-й механизированный корпуса. К началу операции армия, находившаяся в стадии формирования, имела лишь 107 танков и САУ.

Когда встал вопрос о том, кого назначить командующим вновь организуемой танковой армии, Военный совет 1-го Украинского фронта рекомендовал генерала А. Г. Кравченко. Николай Федорович Ватутин, знавший Кравченко еще по Юго-Западному фронту, охарактеризовал Андрея Григорьевича как решительного и энергичного военачальника, способного выполнять большие и трудные задачи. Умелый организатор боя и мастер глубокого маневра, он был одним из тех танковых командиров, кто окружал немецко-фашистскую армию под Сталинградом.

С генералом А. Г. Кравченко я не раз встречался в боевой обстановке и был согласен с характеристикой, которую дал ему генерал армии Н. Ф. Ватутин. Военный совет высоко ценил боевое умение, инициативу и опыт Андрея Григорьевича, его морально-боевые качества, прежде всего честность, храбрость и твердую волю. На основании нашего ходатайства генерал А. Г. Кравченко был утвержден в должности командарма.

В боевой обстановке произошло мое знакомство с вновь назначенным членом Военного совета 6-й танковой армии генерал-майором Г. Л. Туманяном. Он обладал немалым боевым опытом, находился на фронтах Отечественной войны с 1941 года, был комиссаром полка, затем стрелкового и танкового корпусов, членом Военного совета 12-й и 46-й общевойсковых армий.

Контратакующим танкам врага удалось тогда вклиниться в нашу оборону и прорваться непосредственно к деревне, где находился штаб армии. На окраине села уже рвались снаряды, все явственнее приближалась пулеметная трескотня. В эти критические минуты член Военного совета генерал Туманян проявил хладнокровие и выдержку. Встретившись со мной, он кратко доложил о сложившейся обстановке и попросил разрешения немедленно выехать в расположенную поблизости танковую бригаду, чтобы в соответствии с решением командарма выдвинуть ее на угрожаемое направление. Активное вмешательство члена Военного совета ускорило выдвижение бригады. Она нанесла удар по прорвавшемуся противнику, и положение было восстановлено.

В ходе подготовки к Корсунь-Шевченковской операции на левом крыле 1-го Украинского фронта была создана ударная группировка в составе 6-й танковой армии и части сил 40-й и 27-й армий. Она имела задачу прорвать оборону противника на 25-километровом участке в районе Тыновки и, нанося главный удар в общем направлении на Звенигородку, к исходу третьего дня операции главными силами выйти на рубеж Тальное, Звенигородка, Лысянка, а подвижными войсками овладеть Шполой, где соединиться с танкистами 2-го Украинского фронта.

24-25 января 1944 года начал наступательные действия наш левофланговый сосед - 2-й Украинский фронт. Перед наступлением войск 1-го Украинского фронта погода изменилась. Внезапно пошел дождь, зажурчали ручьи, согнавшие снега. На водоемах почернел и набух лед, а местами даже вскрылись реки. Грунтовые дороги стали непроезжими. Доставка боеприпасов и продовольствия в войска осложнилась.

Командиры, политорганы и работники войскового тыла обратились за помощью к местному населению. На подводах и волокушах, а то и просто вручную жители прифронтовых сел доставляли частям боеприпасы, под руководством армейских специалистов ремонтировали мосты, прокладывали гати, застилали хворостом крутые спуски и подъемы. Помощь местного населения трудно переоценить.

Утром 26 января на позиции противника, затянутые серой завесой тумана, обрушился артиллерийский шквал. Н. Ф. Ватутин находился на своем наблюдательном пункте, оборудованном в районе наступления нашей ударной группировки, и лично руководил боевыми действиями левого крыла фронта.

Но прорвать оборону врага нам долго не удавалось. Гитлеровцы предпринимали сильные контратаки, цеплялись за каждую позицию и траншею.

Тем временем у 2-го Украинского фронта, начавшего наступление раньше нас, успех уже обозначился. Оборона противника была прорвана, и части 5-й гвардейской танковой армии генерал-полковника танковых войск П. А. Ротмистрова вышли на оперативный простор и приближались к Шполе. Командиры и политработники оповестили об этом бойцов, призвав их решительно взламывать неприятельскую оборону, прокладывать путь нашим танкистам и, завершив окружение противника, с честью выполнить приказ Родины.

Во второй половине дня некоторым соединениям 27-й армии удалось вклиниться во вражескую оборону. Командующий войсками 1-го Украинского фронта решил развить наметившийся успех и перебросил в полосу наступления 27-й армии генерал-лейтенанта С. Г. Трофименко резервные части.

Успешно прорывала оборону противника и 6-я танковая армия, выполнявшая несколько необычную для нее задачу. Механизированный корпус армии имел самостоятельную полосу наступления.

Усилиями войск 6-й танковой, 40-й и 27-й армий вражеская оборона была сокрушена! Наступило утро 27 января. В рассветной мгле все яснее проступали серые холмы, перепаханные накануне артиллерией, измятые гусеницами боевых машин.

С гулом и грохотом двинулись танки, облепленные десантниками, загудели автомашины с орудийными расчетами и прицепленными пушками. Это ринулся в прорыв передовой отряд 6-й танковой армии под командованием генерал-майора танковых войск М. И. Савельева. В составе отряда были 233-я танковая бригада, 1228-й самоходно-артиллерийский полк, мотострелковый батальон и батарея истребительно-противотанковой артиллерии.

После стремительного удара через Лысянку наш подвижной отряд ворвался в Звенигородку ив 13.00 28 января соединился с танкистами 2-го Украинского фронта. Так было замкнуто кольцо окружения вокруг семи пехотных и одной танковой дивизий врага, моторизованной бригады, управлений 11-го и 42-го армейских корпусов, отдельных частей еще одной пехотной дивизии и многих специальных подразделений гитлеровской армии.

Враг понес огромный урон. Имели потери и наши войска. Продвигаясь вместе с передовыми частями к Звенигородке, пал в бою командующий бронетанковыми и механизированными войсками 1-го Украинского фронта генерал-лейтенант танковых войск А. Д. Штевнев. Это был мужественный военачальник, закаленный воин, старый член партии. Военный совет был глубоко опечален потерей крупного танкового командира, опытного организатора, хорошего товарища.

Сражение под Корсунью с каждым днем ожесточалось. Военный совет 1-го Украинского фронта в своем обращении к войскам потребовал в короткий срок разгромить и уничтожить оказавшуюся в котле крупную группировку гитлеровцев. "Доблестные боевые друзья!
– говорилось в обращении Военного совета. Окруженный, загнанный нашими войсками в ловушку, враг мечется в своей предсмертной агонии, делает отчаянные попытки вырваться из окружения. Не допустим этого!

Во имя нашей Родины, во имя нашей победы призываем: стремительными и сокрушительными ударами обрушить всю мощь нашего оружия на голову врага, полностью разгромить и ликвидировать окруженную группировку противника! Действовать быстро, смело, нападать на врага внезапно, решительно дробить и уничтожать его по частям..."{20}

Большой подъем среди воинов вызвал салют Москвы и приказ Верховного Главнокомандующего о присвоении отличившимся частям и соединениям почетного наименования Звенигородских.