Чтение онлайн

Предложение Ванникова рационально лишь в том плане, что 85-миллиметровая зенитка освоена производством и выпускается крупными сериями, то есть это штатная артиллерийская система. Получить необходимое количество «качалок» для танков КВ-1 в этих условиях не составит никакого труда.

Борис Львович Ванников прекрасно разбирается в специфике артиллерийского вооружения. Следовательно, предлагая этот вариант, он заведомо идет на компромисс: выигрыш в одном ведет к ухудшению конструкции танка. Не нашему КБ решать окончательно этот вопрос, но мы твердо убеждены, что компромиссы здесь недопустимы: тяжелый танк должен быть вооружен мощной пушкой, специально для этого танка созданной.

Как я мог заметить, доводы эти произвели на маршала благоприятное впечатление.

— Я с вами согласен, — выслушав меня, сказал Кулик. — У некоторых из нас сложилось неправильное представление о танковой пушке. Она действительно должна быть специально создана для данного типа танка.

Доложив с разрешения маршала о ходе опытно-исследовательских работ, я воспользовался случаем и еще раз поинтересовался причиной прекращения производства дивизионных пушек Ф-22 УСВ. Маршал повторил то, что было уже известно: дивизионными пушками армия полностью удовлетворена.

— В настоящее время дивизионных пушек у нас как будто бы меньше, чем в начале первой мировой войны, — заметил я.

— Дивизионных пушек вполне достаточно, — убежденно повторил Кулик.

Заручившись моим принципиальным согласием на создание новой мощной танковой пушки, маршал отбыл на Кировский завод, так ничего и не узнав о ЗИС-3. Разговор с ним утвердил меня в мысли, что для пользы дела нашу новую дивизионную пушку обнародовать сейчас нельзя: слишком велика убежденность военных в том, что дивизионными орудиями мы обеспечены. Что ж, оставалось ждать лучших времен. Горький парадокс заключался в том, что «лучшие времена» для нашей ЗИС-3 могли наступить лишь тогда, когда военные на опыте поймут ошибочность своих расчетов. А опыт мог быть только один — война. Но мы уже сделали все, что могли, и были уверены, что пушку рано или поздно примут на вооружение, поэтому занялись подготовкой технической документации ЗИС-3 для валового производства.

Конец 1940 и начало 1941 года стали тем периодом в жизни нашего КБ, когда опыт, накопленный нами за годы поисков, ошибок, мучительно трудной черновой работы, начал приносить плоды. Унификация, в частности, достигла такого уровня, что до 90 процентов деталей одной артиллерийской системы использовалось без изменений в другой. Дуплекс противотанковой ЗИС-2 и дивизионной ЗИС-3 (а это был, в сущности, именно дуплекс: лафет ЗИС-2 сочетался с двумя стволами калибром 57 и 76 миллиметров) натолкнул нас на мысль о возможности обогащения дуплексами и семейства танковых пушек.

Снаряд ЗИС-2 с дистанции 500 метров пробивал броню толщиной 85 миллиметров (при угле встречи 60 градусов). А бронебойность танковой пушки Ф-34, стоявшей на вооружении «тридцатьчетверки», при тех же условиях составляла всего 55 миллиметров. Правда, в то время вооружение танка Т-34 нашей пушкой считалось вполне перспективным. Но перспективность — понятие относительное. Ведущая тенденция в танкостроении Запада — повышение бронезащиты, так что лучше, загодя иметь в запасе пушку с повышенной бронебойностью.

Анализ показал, что достаточно заменить у пушки Ф-34 ствол, чтобы получить новое орудие. Наложением 57-миллиметрового ствола пушки ЗИС-2 на лафет танковой пушки Ф-34 и решили создать новое орудие для «тридцатьчетверки». Такого рода дуплекс не был сложен для установки новой пушки (ей присвоили заводской индекс ЗИС-4) в танк, а также упрощал до минимума постановку пушки на валовое производство. Техническое совещание КБ одобрило идею, и через 15 дней 57-миллиметровая танковая пушка ЗИС-4 была уже в металле. С новой пушкой танк Т-34 преобразился — стал как бы стремительнее. Стрельба и ходовые испытания были проведены быстро и не выявили никаких дефектов. Техническую документацию на ЗИС-4 отработали. Она была в таком состоянии, что по первому требованию ЗИС-4 можно будет поставить на валовое производство и вооружать ею танки Т-34.

Таким же методом была создана еще одна танковая пушка на базе Ф-34 и Ф-22 УСВ. При этом использовали без изменений 63,5 процента деталей от Ф-34 и 4 процента — от Ф-22 УСВ. Новой 76-миллиметровой пушке, предназначенной для танка КВ-1, присвоили заводской индекс ЗИС-5. Конструкторы в содружестве с технологами и производственниками создали этот образец в самые короткие сроки, хотя встретились существенные трудности: для новой системы необходимо было спроектировать оригинальную люльку. Борис Геннадиевич Ласман успешно справился с этой работой.

ЗИС-5 установили в танк КВ-1 вместо стоявшей там Ф-32. Испытания показали, что новая конструкция надежна и безотказна в работе.

Исходя из того, что в будущем наш завод может оказаться дублером Кировского завода по изготовлению танковой пушки для КВ-1, наше КБ завершило подготовку рабочих чертежей для валового производства ЗИС-5.

Двум новым танковым пушкам предстояло ждать своего часа, как и дивизионной пушке ЗИС-3.

Создание этих орудий, весьма совершенных, в сроки, близкие к требованиям военного времени, стало возможным лишь благодаря использованию наших скоростных методов. Однако, докладывая о существе этих методов участникам конференции в Ленинградском институте усовершенствования ИТР, по вполне понятным читателю соображениям, я не мог привести этот убедительнейший аргумент.

Во время моего доклада о методах скоростного проектирования и освоения пушек в Ленинградском институте усовершенствования ИТР в аудитории, где проходила конференция, появился какой-то незнакомый мне человек, подошел к кафедре и сказал:

— Вас просят к телефону.

«Странно, — подумал я. — Кто здесь может мне звонить?» Никто из знакомых не знал о моем приезде, кроме разве что Ванникова. Но с ним мы виделись накануне в Москве, все вопросы были обсуждены, ничего срочного не могло возникнуть. Я решил, что произошла ошибка, и продолжал доклад. Но тот же человек вновь подошел ко мне и попросил поторопиться. Я обратился к председательствующему с просьбой сделать перерыв и вышел из аудитории.

— Куда мне идти? — осведомился я у незнакомца, а сам думал лишь об одном: не забыть бы, на чем я остановился — доклад я не читал, говорил без конспекта.

— Оденьтесь и пойдемте со мной.

Мы вышли на улицу, сели в машину, выехали на Невский. О докладе я уже не думал, мысли были лишь об одном что все это значит, что произошло, кому я мог так срочно понадобиться? Никаких вопросов своему сопровождающему я не задавал. Знал: бесполезно. Он выполнял то, что ему поручили. Свернули куда-то к Неве, подъехали к Смольному. Машина остановилась. Мной стало овладевать волнение. Вслед за своим таинственным незнакомцем я вошел в здание Смольного. Возле кабинета секретаря обкома М.И.Родионова сопровождающий остановился: