Чтение онлайн

Все шло отлично. Кулик приказал сменить огневую позицию. У нас был классный водитель С. М. Петров. В армии он служил в танковой части. По команде "марш" Петров повел ЗИС-30, безукоризненно выполняя все требуемые Куликом маневры.

После показа ЗИС-30, который закончился так же успешно, как и показ ЗИС-3, перешли к следующей 57-миллиметровой противотанковой самодвижущейся пушке, установленной на шасси гусеничного вездехода. Судя по всему, опытные образцы присутствующим понравились. После осмотра маршал предложил пройти к нему в кабинет.

В кабинете я гораздо полнее доложил о пушках, о производстве, о перевооружении. Закончив, ждал выступлений, критики со стороны присутствующих. Но зря я готовился записывать. Поднялся Кулик. Слегка улыбнулся, обвел взглядом присутствующих и остановил его на мне. Это я оценил как положительный признак. Кулик немного помолчал, готовясь высказать свое решение, и высказал:

– Вы хотите заводу легкой жизни, в то время как на фронте льется кровь. Ваши пушки не нужны.

Он замолчал. Мне показалось, что я ослышался или он оговорился. Я сумел только произнести:

– Как?

– А вот так, не нужны! Поезжайте на завод и давайте больше тех пушек, которые на производстве.

Маршал продолжал стоять с тем же победоносным видом.

Я встал из-за стола и пошел к выходу. Меня никто не остановил, никто мне ничего не сказал.

Я был ошеломлен. Шел к своим друзьям, к нашим забракованным пушкам, которыми законно гордился весь коллектив, и все время твердил про себя: "Это-трагедия, трагедия..." Ни о чем другом думать не мог. Раза два даже споткнулся.

Товарищи бросились ко мне

– Что с вами?

– Да так, ничего... Просто задумался.

О решении Кулика не хотел говорить им сразу. Сказал, что все в порядке.

Люди шумно выражали свою радость, а я молчал. Они начали вспоминать разные подробности смотра, хвалили генералов, которым понравились наши пушки, а я думал: вопрос о приеме на вооружение ЗИС-3 и других пушек теперь может быть решен только на самом высоком уровне, то есть Сталиным. Нужен подходящий случай, нужно время, а его у нас нет. Как выйти из создавшейся трагической ситуации? С государственной точки зрения решение маршала Кулика совершенно неправильное, оно противоречит интересам армии, фронта.

Спохватившись, я заметил, что все товарищи - и слесари, и конструкторы, и орудийные расчеты с недоумением смотрят на меня. Боясь, как бы они по моему лицу не угадали правды - мы ведь слишком хорошо знали друг друга,- я сказал Горшкову:

– Сегодня в ночь нужно выехать, дома на радостях попируем.

Не очень оживились мои товарищи, но постепенно стали расходиться. Остались мы с Горшковым вдвоем.

– Василий Гаврилович, ты что-то скрываешь.

– Ладно, Иван Андреевич, вернемся - разберемся во всем. Постарайся людей и пушки доставить невредимыми - это главное.

Попрощавшись с бригадой, пожелав ей счастливого пути, я пошел в гостиницу, намереваясь выехать с ночным поездом. Пришел в свой номер и повалился на кровать. Голова была как свинцом налита. В ушах слышались слова:

– Вы хотите легкой жизни заводу в то время, как на фронте льется кровь!

Все мои усилия заставить себя хладнокровно обдумать порядок дальнейших действий не помогали. Эмоции брали верх над рассудком. Долго лежал я, уткнувшись в подушку. Приближалось время ехать на вокзал, а я все еще пребывал как бы в разобранном виде.

В поезде под ритмичный стук колес постепенно стал приходить в себя. Начал думать спокойнее: "Как же теперь поступить?" Перебрал множество вариантов, но ничего хорошего они не сулили. И вдруг понял: надо ставить пушки на производство, и все тут! ЗИС-3 и ЗИС-30 оправдают в боях и себя и меня.

В общем, я пришел к твердому убеждению - обязательно поставить их на валовое производство. Ф-22 УСВ не снимать, но сократить выпуск, чтобы высвободить производственные мощности. Таким образом завод в ближайшее же время увеличит выпуск дивизионных пушек.

А вдруг военпред откажется принимать новые пушки? Это вполне возможно, и это будет с его точки зрения законно. Но, подумал я, пушки сами перешагнут через эту "законность". Одно нужно: чтобы завод рискнул, как в свое время с танковой пушкой Ф-34. Она сама затем пробила себе дорогу. И ЗИС-3 пробьет тоже. А если в боевых условиях вдруг обнаружатся дефекты? Нет, их не может быть, пушки хорошо испытаны. Без риска жить невозможно, а этот риск обоснован и технически и экономически. Значит, буду настаивать.

Когда принял это решение, почувствовал некоторое облегчение. Если придется взять всю ответственность на себя - возьму. Волков бояться - в лес не ходить.

Наверно, читателю нетрудно представить себе, как я торопился и нервничал, пока ехал с вокзала на завод. Без согласия директора пушки на производство не поставить. А как он отреагирует на решение маршала Кулика? Правда, с танковой пушкой Ф-34 была почти такая же история и Елян пошел на риск, но тогда не было войны и тогда он только что был назначен на директорский пост, а теперь совсем другая ситуация.

Удастся ли его убедить?

Нужно было обдумать тактику. С кем прежде встретиться: с директором или с ведущими работниками отдела? Решил: с директором надо разговаривать, зная мнение коллектива, опираясь на коллектив.

И вот я на заводе. Стремительно шагаю в отдел. Как на грех, то и дело навстречу попадаются конструкторы, технологи. Здороваясь, они без слов спрашивают: "Как дела с пушками?" На ходу приветствуя их, продолжаю идти дальше. Но иногда все же приходится останавливаться. На прямо поставленные вопросы отвечаю; "Нормально". А что значит "нормально" - понимай как знаешь.

В кабинете меня уже ждали Шеффер, Ренне, Худяков и Гордеев.

– Говорите сразу, Василий Гаврилович: что решил Кулик?

Но я не торопился отвечать. Расселись. Шум постепенно затих. Как мне не хотелось огорчать верных своих помощников, но правду не скроешь. За всю совместную нашу работу, за все многие годы таким, как в этот день, они меня еще не видели.

Начал я рассказывать все по порядку: где стояли в Москве наши пушки и кто присутствовал при их показе, и как маршал Кулик несколько раз благодарил заводскую бригаду за четкость и быстроту действий... Наконец сказал о решении Кулика.