Чтение онлайн

Для пушки Ф-34 Калеганов под руководством Мещанинова проектировал компенсатор для тормоза отката - агрегат, который резко повышал надежность и безотказность пушки при длительной стрельбе в напряженном режиме. В принципе такого рода устройство, обязательное для дивизионных орудий, которые должны проводить длительные стрельбы, для танковой пушки не нужно. Позже, во время войны, мы сняли компенсатор пушки Ф-34, и работа противооткатных устройств ни разу не вызвала нареканий армии. Но при создании Ф-34 мы не могли рисковать даже в малейшей мере, потому противооткат и был снабжен компенсатором. Предстоящие напряженные испытания новой танковой пушки были и первым испытанием для молодого специалиста Калеганова - его работу впервые проверяли не педагоги и не члены экзаменационной комиссии, а самый строгий экзаменатор стрельба.

На войсковом полигоне нас встретили доброжелательно, обещали сделать все, чтобы уложиться в намеченные программой испытаний сроки. Проверка баллистики (начальной скорости и давления в канале ствола) подтвердила соответствие пушки требованиям наших собственных ТТТ. Для определения кучности боя танк был установлен на другую огневую позицию. Этот вид стрельбы весьма кропотливый, требующий большой аккуратности в наблюдении, в определении характера рассеивания снарядов. Стрельба ведется по неподвижным щитам с дистанции 500, а затем - 1000 метров. Щит виден издалека, в середине квадрата пять на пять метров - черный круг, "яблочко". Чем ближе попадания к центру щита, чем кучнее они, тем выше меткость орудия.

Все с нетерпением ждали начала стрельбы. И вот последовала команда: "Орудие!" Грянул выстрел. Газовая струя из канала ствола взметнула облако пыли перед танком. Тотчас же вслед за грохотом выстрела послышался короткий характерный щелчок: снаряд попал в щит. Но в какое место?

Словно бы выстрел нашей пушки стал сигналом стартового пистолета, все сорвались с места и кинулись к щиту. Этот массовый забег на дистанцию 500 метров выиграла молодежь. Снаряд попал в щит правее и ниже перекрестия "яблочка". Объяснялось это тем, что снаряд во время полета закручивается слева направо. Ввели поправку в прицел. Выстрел - и снова забег конструкторов и наблюдателей к щиту. На этот раз попадание более точное. После пристрелки провели стрельбу десятью снарядами, замерили координаты каждой пробоины, результаты занесли в журнал и передали для подсчета вероятных отклонений по вертикали и по горизонтали. Но уже и так было видно, что кучность новой танковой пушки высока. Это подтвердила и проверка стрельбой по щиту с дистанции 1000 метров.

Конструкторов интересовало не только рассеивание, но и работа материальной части пушки. Орудие не подвело.

Кучность нашей Ф-34 оказалась выше, чем у дивизионной пушки с той же баллистикой. Объяснение этому: конструкция танковой пушки значительно жестче, чем дивизионной.

Высокая кучность боя и безотказность работы всех агрегатов пушки как бы предопределили ход испытаний. Проверка на скорострельность также дала высокие результаты: около 15 выстрелов в минуту с исправлением наводки. Это - важный показатель для танковой пушки. Танковую дуэль выиграет тот, кто успеет раньше подбить противника. Попадание с первого выстрела маловероятно. Следовательно, нужно успеть исправить наводку и дать второй, решающий выстрел, а если нужно третий и четвертый. Исход дуэли решается в считанные секунды. Скорострельность не возмещается никакими иными достоинствами орудия.

Этот вид стрельбы, проходивший в довольно высоком темпе, выявил и несомненное преимущество новой танковой пушки перед ее предшественницей Ф-32: Петр Федорович Муравьев позаботился о максимально удобном обслуживании орудия, памятуя свой горький опыт. Причем при постановке пушки в более просторное боевое отделение среднего танка обслуживание должно было стать еще удобнее.

После того как накопились настрел и километраж возки, пушку доставили на завод для разборки и проверки. Под руководством Мигунова слесари вынули пушку из боевого отделения танка, разобрали по агрегатам. Вмиг не стало пушки, а затем и агрегатов - бесчисленное множество неразборных узлов и отдельных деталей. Внимательный осмотр показал, что детали поработали хорошо и не претерпели никаких изменений. Все, кроме коренного вала с шестерней подъемного механизма. Его скрутило. Константин Константинович Ренне, как увидел вал, так и ахнул: для дальнейшей службы деталь негодна. И кстати, деталь силовая весьма ответственная. Этим же вечером между Ренне и Шишкиным, который проектировал подъемный механизм, состоялся разговор:

– Как же это могло случиться, когда запасы прочности у коренного вала большие?
– спросил сам себя Шишкин, едва оправившись от неприятного изумления.

– Саша,- сказал Константин Константинович,- при какой нагрузке они большие?

– При выстреле.

– А при движении какие?
– спросил Ренне.

– При движении подъемный механизм выключается стопором по-походному.

– А если его забыли выключить?

– Тогда...

Что "тогда", было ясно без слов: деталь испытывала напряжения, превышающие ее прочность, а при движении танка, особенно по пересеченной местности, пушку "болтает" прямо-таки немилосердно. Как выяснилось, экипаж при движении забыл закрепить пушку по-походному. Это и привело к деформации вала. Для нас же это послужило сигналом, что конструкция продумана не до конца. В самом деле, если экипаж забыл закрепить пушку на испытаниях, то не исключено повторение такой же ошибки и в боевых условиях. У танкистов во время боя хватает и других забот, кроме того, что смотреть, включен или выключен стопор. Пушка при всех условиях должна быть проста в обращении и надежна в работе. Ошибка помогла нам выявить слабое место конструкции: нужно обойтись без включения и выключения стопора. Решили так усилить коренной вал, чтобы он выдерживал все нагрузки не только при стрельбе, но и при движении. Задание на упрочнение вала дали Шишкину. Пока он вел конструктивную доработку, по эскизу запустили вал в изготовление, по мере выявления контуров вели механическую обработку. К утру чертежи были готовы, и опытному цеху осталось лишь нарезать зубья шестерни. Дефект задержал испытания всего на сутки.

Я не преминул обратить внимание на то, что изготовление вала одновременно и параллельно с его конструктивной разработкой еще раз продемонстрировало преимущества скоростного метода.

Испытания продолжались.

С полигона - на фронт

Выстрелы на финской границе.
– Цель - доты.
– Новый союзник конструктор А.А. Морозов.
– Знакомство с "тридцатьчетверкой".
– Владимир Давыдович Грендаль.
– Снова препятствия: "В решении правительства пушка Ф-34 не значится".
– Рискованное решение: в валовое производство - без разрешения. Пушка воюет, а на вооружение не принята.
– Развязка.

1

Первые выстрелы нашей новой танковой пушки на заводском полигоне по времени почти совпадали с треском винтовочных выстрелов, автоматных и пулеметных очередей, прозвучавших в последних числах ноября 1939 года возле селения Майнила на советско-финляндской границе, где с финской стороны был открыт огонь по нашим пограничникам. Началась война. Она наложила отпечаток и на характер заводских испытаний Ф-34.

С особенной пристальностью проверял Горохов наше орудие стрельбой по железобетонным надолбам - противотанковым заграждениям, широко применявшимся, как было известно, для укрепления линии Маннергейма. У танка только одно средство проложить себе путь через полосу этих железобетонных "ежей" - пушка. Как только танк установили на огневую позицию, Василий Иванович занял место наводчика и по команде открыл огонь с дистанции 500 метров. Первый снаряд лег очень близко от надолба. Со второго - попадание. Третий снаряд разрушил второй надолб. Четвертый выстрел не достиг цели, а пятый снаряд, разрушив третий надолб, открыл танку проход в железобетонном заслоне. Пять снарядов на три надолба - результат очень высокий. С дистанции 750 и 1000 метров также был достигнут большой эффект в стрельбе по надолбам. Начальник войскового полигона, а также Огурцов, Соркин и сам Василий Иванович Горохов дали очень высокую оценку результатам стрельбы.

Еще одним этапом испытаний была стрельба по дотам. Широкое применение дотов и дзотов на Западе, и в частности в Финляндии (линия Маннергейма на Карельском перешейке была сильна именно дотами и дзотами), внесло спешные коррективы в вооружение Красной Армии. Так, в самом срочном порядке тяжелый танк КВ-2 был вооружен 152-миллиметровой гаубицей. Танк был конструктивно несовершенен, но с этим пришлось мириться, линия дотов запирала доступ в Финляндию, прорвать эту линию нужно было во что бы то ни стало. КВ-2 с тяжелой гаубицей был одним из средств решения этой задачи.

Наше КБ считало, что для борьбы с дотами нет необходимости в крупнокалиберных гаубицах, мортирах или пушках, хватит и мощного 76-миллиметрового орудия. В конечном итоге важно не разрушить дот до последнего камня, вполне достаточно вывести его из строя даже частично - путем повреждения огневых средств дота или заклиниванием подвижной бро-незащиты. А затем полностью обезвредить окруженный дот не представляло трудности.

Эффективность борьбы танка с дотом обеспечивалась маневренностью танка и меткостью его орудия. С дистанции 1000 метров Василий Иванович со второго выстрела поразил амбразуру дзота, который был у нас на полигоне. С дистанции 750 и 500 метров попадания в амбразуру были с первого выстрела.

Как только военные инженеры Горохов и Соркин убедились, что пушка безотказна, все их помыслы сосредоточились на том, чтобы выяснить тактические свойства танка, вооруженного новой пушкой. Мы не препятствовали введению в программу испытаний новых этапов: чем больше нагрузка орудия, тем лучше. Интерес военных инженеров в полной мере разделял и приехавший на испытания начальник кафедры вооружения танков Бронетанковой академии Огурцов.

Стрельба с коротких остановок прошла успешно и удовлетворила военных. Приступили к стрельбе с ходу. Этот вид стрельбы армии очень нужен: сохраняется наступательный порыв танков, к тому же танк становится малоуязвимым для орудий противника - поразить движущуюся цель гораздо труднее, чем неподвижную. Для нас, конструкторов, стрельба танка с ходу является самым серьезным видом проверки пушки на прочность: к нагрузкам, возникающим при выстреле, прибавляются нагрузки, возникающие при движении. Танк уже стоял на исходной позиции. Горохов собирался стрелять сам, заметно нервничал. Мы знали, что вероятность поражения цели при стрельбе с ходу чрезвычайно мала, но в душе ожидали чуда и желали успеха экипажу и пушке.