Чтение онлайн

— В самом деле, Торварду конунгу разумнее было бы дождаться нас, — поддержал сына сам Хеймир конунг, но его слова были гораздо учтивее. — Никто из нас не сомневается в его доблести, но идти одному на Квиттинг, дороги и силы которого мало известны, было бы опасно для всякого.

— Ты знаешь, конунг, как бывает, — спокойно отвечал ему Снеколль. — Когда войско внезапно теряет предводителя, оно приходит в растерянность, беспорядок, никто не знает, что делать дальше. Торвард конунг не хотел упустить время, пока квитты напуганы смертью Бергвида и не могут достойно сопротивляться. Нельзя было давать им возможности опомниться, а на поездку вокруг Квиттинга нужно не меньше десяти дней. Ты славишься по всему Морскому Пути своей мудростью. Несомненно, ты рассудишь, что Торвард конунг был прав.

Хеймиру конунгу было нечего возразить: в самом деле глупо было бы давать квиттам время опомниться и избрать нового вождя.

— А наш уговор остается в полной силе, — продолжал Снеколль. — На Квиттинге хватит подвигов даже для Сигурда Победителя Дракона. Чем быстрее выступит в поход войско слэттов, которое я видел в здешнем фьорде, тем будет лучше. До зимы необходимо захватить весь полуостров. О том, как будут поделены земли, Торвард конунг будет говорить с тобой сам. Он просит тебя приплыть к Трехрогому Фьорду. Если же ты пожелаешь, то он встретит тебя на самом Квиттинге, в Усадьбе Конунгов.

— Я слышал, что у всех квиттов, кто готов покориться ему, Торвард конунг берет клятву верности себе, а также новому конунгу, которого обещает им дать. О ком он говорит?

— Об этом, славный Хеймир конунг, мне тоже не велено говорить. Ты все узнаешь в Трехрогом Фьорде. Там ты и увидишь нового конунга. И мне думается, что у тебя не будет причин быть им недовольным.

— Скажи мне еще одно! — потребовал Эгвальд. — Что с Девой-Скальдом, которая была захвачена Бергвидом? Она жива? Что вы о ней знаете?

Снеколль улыбнулся:

— Ингитора дочь Скельвира жива и призывает благословение богов на всю семью Хеймира конунга. Она находится в усадьбе Трехрогий Фьорд. Торвард конунг оказывает ей самое большое уважение.

— Он освободил ее? — воскликнул Эгвальд, едва не скрипя зубами. Это унижение показалось ему едва ли не хуже собственного плена.

— Можно сказать и так, — уклончиво ответил Снеколль, которому Ингитора приказала как можно меньше говорить о ней.

— Почему он не отпустил ее?

— Да, почему она остается у Торварда? — спросил и Хеймир конунг. — Разве она не предпочла бы вернуться к своим друзьям?

— Торвард конунг не имел пока возможности дать ей достаточно надежных провожатых, — ответил Снеколль. — В Трехрогом Фьорде вы найдете ее живой и здоровой. Поистине велико ее желание снова увидеться с Хеймиром конунгом и его семьей!

— Он держит ее силой! — воскликнул Эгвальд. — Он не отпускает ее, чтобы быть уверенным в нашей дружбе! Он знает — пока она у него, мы…

— Остановись, сын мой! — прервал его Хеймир конунг. — Не давай нашему гостю подумать, как будто мы без залога не сохраним верность данному слову!

— Но с таким залогом он может быть уверен, что все будет только так, как сам он захочет! — горячо продолжал Эгвальд. — Вы слышали о дележе Квиттинга, о новом конунге! Кто он, этот новый конунг, откуда Торвард его взял? Наверняка это его побочный сын, хорошо еще, если не от рабыни! Ты подумай, отец, много ли чести нас ждет в этом походе? Мы будем воевать, терять людей, а распоряжаться всем станет Торвард! Он знает, что, пока Ингитора у него, мы согласимся на все!

— Откуда же ему знать об этом, сын мой? — с мягким упреком ответил Хеймир конунг и показал глазами на Снеколля. Этими криками Эгвальд сам давал в руки противника оружие.

— Он знает! — мрачно ответил Эгвальд. Он плохо помнил, что говорил в те первые мгновения, когда узнал о гибели «Серебряного Ворона» и пленении Ингиторы, но догадывался, что полностью выдал Торварду свое отношение к ней. — И пусть он знает вот что! — сурово продолжал Эгвальд, обращаясь к Снеколлю. — Если ему нужна помощь слэттов, пусть он сначала вернет нам Деву-Скальда. Пока Ингитора дочь Скельвира не будет здесь, в этом самом доме, я не сделаю ни шагу! Пусть Торвард конунг один сражается с квиттами, их ведьмами и великанами!

Хеймир конунг нахмурился. Ему совсем не понравилось то, что его сын решил такое важное дело, даже не спросив отца-конунга, да еще и объявил об этом в гриднице. Заставить Эгвальда против воли идти в поход невозможно. После плена его упрямство приобрело крепость камня. Хеймир конунг уже не раз встречал в нем сопротивление, которое не удавалось сломить ни уговорами, ни доводами, ни даже просьбами матери. Единственным человеком, который, как думалось Хеймиру, мог уговорить на что-то Эгвальда, была Ингитора. Она стала смыслом жизни Эгвальда. Получить назад Ингитору для Эгвальда стало тем же самым, что для Торварда было раздобыть отцовский меч.

А Вальборг слушала горячий спор мужчин с бледными от волнения щеками. Она еще не опомнилась от бурной, хотя и тайной радости, что Торвард конунг жив. Брошенные со зла слова Эгвальда о побочном сыне Торварда неприятно задели ее: ей вовсе не хотелось, чтобы у него оказались какие-то дети. И угроза миру между слэттами и фьяллями встревожила ее так, словно гибель грозила ей самой. Когда же она теперь увидит Торварда конунга? И кем он будет для них — другом или врагом? И если врагом, то кто в этом виноват? И как этого избежать?

«Опять Ингитора! — с неожиданной злобой подумалось Вальборг. — И зачем она только явилась к нам в Эльвенэс! Она послала моего брата в поход на Торварда! Из-за нее они оба пошли на Бергвида! Торварда смыло в море из-за нее! Он мог погибнуть! Каждый день ему грозит опасность! А теперь она снова натравливает их с Эгвальдом друг на друга! Она приворожила его, не иначе! О боги, пошлите ей смерть! Тогда все у нас успокоится, и Торвард…»

Вальборг не решилась продолжить свою мысль. Если Ингитора в который уже раз делается поводом к раздору, то, может быть, она, Вальборг, сумеет доставить средство к согласию?

Весь день Вальборг не знала покоя, обдумывая то, что услышала от Снеколля. Ей хотелось расспросить его подробнее обо всем: каким образом Торвард конунг спасся, как сумел достать Дракон Битвы, как встретил Бергвида и каким вышел их поединок? Любопытство не пристало дочери конунга, но благодаря Рагнару, благодаря способности женского сердца делать чужое родным Торвард конунг стал ей так же близок, как отец и брат. Может быть, даже ближе. Отец и брат были ветвями того самого дерева, на котором выросла она сама. А с Торвардом вместе они могли бы образовать новое дерево, из которого вырастет новый славный род. Своя семья — это корни прошлого, а новый союз — это ростки будущего. Вальборг уже твердо знала, что никого другого из всех мужчин, известных ей хотя бы понаслышке, она не хотела бы видеть отцом своих детей больше, чем Торварда конунга. Но эта война, этот новый раздор из-за Ингиторы грозил снова все поломать и сделать их врагами.