Чтение онлайн

А Эгвальд посмотрел на Ингитору. Лицо ее горело, глаза блестели, как звезды. О такой клятве она мечтала с тех пор, как ушла из дома, как попала в усадьбу конунга. У женщины нет сил, чтобы поднять меч, — она просила богов дать ей того, кто поднимет меч ради ее мести. И вот она его нашла. Трудно найти мстителя лучше, чем сын конунга и его дружина. А клятва Фрейру над жертвенным кабаном — уже не пустые слова. Цель ее близка.

Ингитора восхищенно улыбалась Эгвальду, видела в его лице торжество, надежды, воодушевление. Брызги крови темнели на его лице, и вдруг душа Ингиторы наполнилась тревогой.

Алый блеск крови вдруг показался ей неприятен. Она сама не понимала своей тревоги, но ликование в ее душе погасло. Эгвальд стоял перед ней, полный сил и задора, а ей вдруг показалось, что он стал прозрачным, как тень. Ведь своей клятвой он обрек себя на опасное дело. Мало кто больше самой Ингиторы раздумывал о том, как силен Торвард конунг и каким опасным врагом он будет. И Хальт говорил ей об этом, а уж он не ошибается.

И с той же силой, с какой она желала отмщения, Ингитора вдруг пожелала, чтобы Эгвальд остался при этом жив. До сих пор она нередко видела в нем орудие своей мести. А сейчас она осознала, что ей вовсе не будет безразлично, что станется с ним самим.

Кюна Аста и Вальборг, держа в руках серебряные чаши, полные жертвенной крови, окунули в них венички и стали кропить кровью идол Фрейра и стены святилища, потом стены и ворота, потом толпу. Крича славу богам и конунгам, люди лезли вперед, подставляли лица под дождь тепловатых липких капель, ловя благословение Фрейра и Фрейи. Лица, руки, одежда жены и дочери конунга тоже были забрызганы кровью, как и всех вокруг. Кюна Аста весело смеялась, как девочка, щедро разбрасывая вокруг благословения Светлых Ванов, а Вальборг хмурилась, и это тоже не осталось незамеченным. В такой день, перед ликами богов, никто не должен хмуриться, особенно семья конунга. И сейчас весь народ гораздо больше любил сына Хеймира, чем его дочь. Хорошо, что у Хеймира вырос такой доблестный наследник! Он прославит племя слэттов! И сотни голосов хором выпевали славу конунгу и его сыну, впервые пропетую Девой-Скальдом на недавних пирах:

Весь вечер кюн-флинна Вальборг старалась казаться веселой, но в мгновения задумчивости брови ее хмурились. Ингитора не замечала этого — буря праздничного пира захватила ее с головой. Хеймир конунг поднимал кубки Одину и Тору, прося богов благословить поход его сына, и пообещал дать Эгвальду три больших корабля. Сам Эгвальд был весел, как будто уже одержал победы, и его уверенность убеждала всех, что судьба к нему благосклонна. Многие имели счеты с конунгами фьяллей, многие потеряли родичей в войне за Квиттинг, и клятва Эгвальда дала выход тому, что уже давно копилось в душах слэттов.

Мужчины еще пировали, когда кюна Аста почувствовала себя усталой и простилась с гостями. Вслед за ней поднялись Вальборг и Ингитора; первая — с готовностью, вторая — с неохотой. Ингиторе нравилось веселье, нравилось всеобщее внимание, блестящие глаза Эгвальда, почти не отрывавшиеся от нее. Но он уже был заметно пьян, не раз пытался ее обнять во время танца, вместо того чтобы держать за руку в общем кругу, как положено. И сама Ингитора слишком устала за этот бурный день, в душе ее то гремели громы Валхаллы, то разверзались бездны Нифльхейма. Хальт, сидевший в углу возле дверей, куда-то исчез, а без него она чувствовала себя опустошенной и одинокой. Пора было отдохнуть.

Служанки приготовили в бане горячей воды, чтобы смыть засохшие брызги жертвенной крови. Когда Ингитора вошла, медленно стаскивая с себя всю россыпь украшений, Вальборг уже умылась и мыла волосы, тоже обильно покрытые темными брызгами.

— И ты уже пришла? — спросила она Ингитору, и в голосе кюн-флинны слышалась враждебность. — Я думала, ты досидишь с мужчинами до утра.

Ингитора вяло махнула рукой вместо ответа и стала отстегивать застежки платья.

— Или ты уже довольна? — продолжала Вальборг. — Ты добилась своего и можешь спокойно идти спать?

— На что ты сердишься? — Ингитора подняла на нее глаза.

— Да, Вальборг, я тоже заметила — отчего ты такая хмурая весь день? — спросила кюна Аста. Она уже умылась и сидела на скамье, а Труда расчесывала ей влажные волосы. — Нельзя быть такой хмурой в праздник! Ты разгневаешь Фрейра и Фрейю, и тогда не жди хорошего жениха! А что подумают люди?

— Людям не до меня и моих женихов! — резко ответила Вальборг. — Люди готовят оружие идти в поход, в который их толкнула Дева-Скальд! Я давно говорила тебе!

— Так вот ты о чем! — догадалась Ингитора. — Неужели это для тебя новость? С тех пор как я сюда пришла, я только о том и говорю. Слэттам давно пора отомстить фьяллям за все обиды этих тридцати лет!

— Отомстить! Ты хочешь отомстить за твоего отца! А ты знаешь, сколько женщин останется вдовами ради твоей мести? Сколько детей станет сиротами?

— Так что же — забыть обо всем? — гневно воскликнула Ингитора. Слова Вальборг сердили и удивляли ее — она вовсе не ждала, что дочь конунга станет отговаривать кого-то от законной мести. — Ты на моем месте продала бы кровь отца за серебро? А мне никто и не предлагал выкупа.

— А теперь ради твоего отца я могу потерять брата! Мама, ты-то хоть понимаешь? — Вальборг обернулась к кюне Асте. — Ведь Эгвальд может погибнуть!

Кюна Аста ахнула, но потом махнула рукой — она не умела думать о неприятном.

— Не говори так! Наш Эгвальд не из тех, кто легко погибает.

— Но если бы не ее стихи, не ее призывы к мести, то этого похода не было бы!

— Был бы другой! Наш Эгвальд не очень-то охотно сидит дома! — При всем своем легкомыслии кюна Аста хорошо понимала сына. — Ты помнишь, он еще до Ингиторы говорил, что в мире много богатых земель, до которых легко доплыть на кораблях! Если бы не Ингитора, он уплыл бы еще весной! Ради нее он так задержался.

— И ради нее он выбрал себе противника гораздо сильнее, чем любой другой! Любой другой поход был бы менее опасен!

— Зато в этом походе он найдет больше славы! Разве ты не видела, как сам он рад?

— Я знаю, чему он рад! — Вальборг уколола взглядом Ингитору.

Ингитора молчала. Слова Вальборг пробудили в ней утреннюю тревогу. Во многом кюн-флинна была права: поход на Торварда опасен. Но судьбы мужчин всегда опасны. Боги дали им сильные руки и вложили в них оружие не для того, чтобы они сидели с прялками возле очага.