Чтение онлайн

Ингитора проснулась от холода. Фьялль уже стоял на коленях возле остывшего костра и пытался раздуть угли.

— Ничего не выходит! — пробормотал он, отворачивая лицо от серого облачка золы. — Надо разжигать заново.

Он зашарил по поясу, отыскивая мешочек с огнивом. Ингитора приподнялась, плотнее кутаясь в плащ. Было совершенно темно, даже фигуру фьялля она не столько видела, сколько угадывала. Пронзительный холод, как зимой, заполнил воздух.

— Как холодно! — выговорила Ингитора.

— Да, я уже подумал, что пора снова разжигать огонь, — отозвался фьялль. — В этом лесу все не так, как надо. Ты видела где-нибудь такой мерзкий туман, да чтобы он начинался не на рассвете, а еще ночью?

Ингитора пригляделась и вздрогнула. Все пространство вокруг было полно шевелящихся чудовищ — это ходили, крутились, колебались туманные облака. В темноте они казались жуткими и жадными.

— Это неспроста! — ахнула Ингитора. Страх перед туманными чудовищами был сильнее холода. Придерживая на груди плащ, она придвинулась к фьяллю и вцепилась в его плечо. Ей хотелось почувствовать рядом живого теплого человека.

— Я тоже думаю, что это неспроста, — спокойно согласился фьялль. — Смотри, даже огонь побаивается.

— Вся растопка отсырела! — дрожа, едва выговорила Ингитора. Губы ее онемели и почти не слушались. Такое с ней было только один раз — давно, когда она еще подростком каталась с мальчишками из усадьбы на лыжах и съехала с горы прямо в полынью на озере, где били поддонные ключи.

— Похоже, что так, — согласился фьялль. — Теперь огонь можно добыть только колдовством.

Эти слова неожиданно успокоили Ингитору — вернее, подсказали путь к спасению.

— Дай я попробую, — сказала она и подползла к остывшему кострищу. — Тут есть какая-нибудь толстая палка?

— Вот, кажется.

Фьялль нашарил на земле возле себя длинную крепкую палку — ту самую, из которой делал древко своей остроги.

— Вот, возьми. — Он подвинул конец древка к Ингиторе. — Это ясень. Видно, сами боги надоумили меня захватить ее с собой. Значит, они нам помогут.

Ингитора согласно кивнула, погладила пальцами ясеневую кору. В таком важном деле очень нужно верить в благосклонность богов. Когда есть вера — есть и сила.

— Дай мне нож, — попросила она.

Фьялль вложил ей в руку рукоять своего ножа.

— Это очень хороший нож, — сказал он. — Знаешь, его клинок сделан из обломка копья, которое дал сам Один.

— Очень хорошо, — одобрила Ингитора, не задумываясь, истина ли это или туманное предание. Она старалась сосредоточиться и сообразить, какие слова выбрать и как их расположить. А это было нелегко: туманная мгла, казалось, через глаза и уши заползала ей в голову, темнила и разрывала мысли, наполняла душу холодом и страхом.

Ингитора зажмурилась. Не в лесу, но в своей голове она должна была победить туман. Нашарив в темноте руку фьялля, она крепко сжала ее. Тепло и сила его твердой руки подбодрили ее; туман в мыслях растаял, как будто отогнанный горячим дыханием пламени.

Одной рукой придерживая ясеневое древко, Ингитора стала вслепую выцарапывать на ней руну огня. Ее руки немного дрожали от холода и волнения, но она была уверена, что не ошибется: эта руна была самой доброй, самой сильной и важной, ее знали многие люди, не только знатные. И она была очень проста.

— забормотала Ингитора, положив пальцы на руну.

— Попробуй еще раз, вот с этим! — Она сунула палку с руной в руки фьяллю.

Фьялль снова ударил огнивом по кремню, посыпались искры. Сияющим дождем они осыпали палку, упали на неровные очертания руны, задержались в них. Руна засветилась теплым красно-желтым пламенным светом.

— Скорее раздувай! — воскликнула Ингитора.

Фьялль склонился к кострищу, стал раздувать искры, подкладывать тонкие еловые веточки. Над очертанием руны вспыхнуло пламя, захватило ветки. Вскоре костер ярко пылал. Туманные чудовища отступили. Ингитора вздохнула свободнее, протянула руки к огню. Горячее дыхание пламени ласкало ее озябшие ладони, а душу наполняла радость. Это казалось настоящим волшебством — у нее получилось! Она сама сумела вызвать огонь, отогнать темное колдовство Медного Леса. Конечно, это была еще далеко не победа, но на пути к ней так важен первый шаг, пусть маленький, но успешный! Теперь ощущение радостной силы переполняло Ингитору, она счастливо улыбалась, веря, что сумеет многое.

— Никогда не видел такого чуда! — искренне восхитился Торвард. Девушка повернулась к нему, улыбнулась, пламя играло глубокими отблесками в ее глазах, золотило щеки — и Торварду вдруг показалось, что сама она излучает этот огненный свет. И он сам уже не знал, что назвал чудом — появление огня или ее саму. Или это одно и то же? И эти чудеса были совсем не те дивные дела, которые он с детства видел в руках своей матери. Волшебство девушки по имени Альва было чище, светлее, радостнее, наполняло его душу теплом и светом. Вся собственная жизнь вдруг показалась Торварду мрачным лесом, полным туманных чудовищ, который она осветила своим чистым и ярким пламенем.

— Да, я так рада! — от души ответила Ингитора. — Но ведь это еще не все! Посмотри, что там!

Они огляделись. За близкой гранью круга света смыкалась темная туманная стена. Даже деревьев не было видно, не было слышно шума ветвей. Весь мир как будто кончался здесь же, в двух шагах от костра. И больше не было ничего, как в те времена — до начала времен, — когда не было ни земли, ни неба, а одна только беспредельная черная бездна.

— Как же мы пойдем дальше? — спросила Ингитора. — Как по-твоему, далеко еще до рассвета?

— Я думаю, гораздо дальше обычного, — серьезно ответил Торвард. Он понимал, что Альву не нужно оберегать от испуга, а лучше сказать так, как есть, и постараться вместе найти выход. — Уже давно должен был настать рассвет. Но он просто так не настанет. Это ОНА начудила что-то.

— ОНА? — Ингитора вздрогнула, вспомнив свое вчерашнее видение. Но тут же темная вересковая пустошь с двумя парами мчащихся огней показалась ей лучше, чем эта туманная мгла без света и звука. — Ты уверен?

— Очень даже уверен. Она уже однажды наводила на меня и моих людей нечто подобное. Сначала туман, так что мы не видели дороги. Потом она завела нас назад — а мы думали, что идем вперед. Потом… — Торвард на миг запнулся, решив, что про битву с мертвой ратью рассказывать все-таки не стоит. — Потом она навела на всех такой сон, что они спали семь дней и семь ночей как мертвые, а потом, когда я их разбудил, думали, что прошла всего одна ночь. Они так могли бы и год проспать. Вот и теперь она наверняка придумала что-нибудь такое.