Чтение онлайн

— Убить ты их не сможешь, — ответила я, — вряд ли это будет логичным поступком. Лучше сдать их в милицию.

Он посмотрел на меня такими глазами, что сразу стало понятно — если не дать ему их убить, пострадаю я. «Да ладно, — подумала я меланхолически, — может, пока мы их отыщем, настроение у него улучшится. И он их только покалечит…»

Отчего-то вспомнился веселый Мамона. Загадка странного названия занимала меня до сих пор.

— Интересно, почему так назвали этот магазин?.. — задумчиво произнесла я.

— Какой? — спросил Игорь удивленно.

— Это к делу не относится, — вздохнула я. — Просто любопытно, почему магазин, торгующий женским бельем, называется «Мамоной»?

— Маринка и Мишка Матвеевы, — неожиданно ответил Игорь. Я удивленно посмотрела на него. Откуда он это знает?

— Это наши соседи, — пояснил он, — одна квартира на площадке — наша. Вторая — тети Шурина. А оставшиеся две — матвеевские. Этот магазин принадлежит им.

— А почему «Мамона»?

— По первым слогам.

— Тогда получается «Мамиха». Или «Мимара».

— Дело в том, что домашняя кличка Матвеева — Монечка. Поэтому и Мамона, — усмехнулся Игорь. — Только их тандем успешно распался месяц назад. И Маринка судится теперь со своим Монечкой за право единоличного обладания этой самой «Мамоной». Поскольку она вроде бы вложила в магазин больше, чем опостылевший ей супруг.

Все-таки до чего наш Тарасов маленький городок! Куда ни ткнешься — везде знакомые или знакомые знакомых!

— Да ты должна помнить Маринку, — меланхолично продолжал Игорь, — одно время она дружила с Анькой. Даже подражала ей во всем.

Я вспомнила. Та самая Марина, которая старательно копировала Анькины наряды. Волосы и те выкрасила в рыжий цвет. Ее страсть к Аньке привела к тому, что вполне респектабельная Марина стала завсегдатаем «Секонд-Хенда»! А этот факт говорит о многом.

Анька была для нее чем-то вроде журнала «Эль». Потом они почему-то поссорились. Причину их размолвки я не помню. И Марина перестала показываться у Аньки.

Анька по этому поводу почти не переживала. Ей было некогда.

Монечку я тоже вспомнила. Если Марину еще можно было перенести, то Монечка с его коровьими глазами и толстой шеей вызывал у меня отвращение.

Когда я его встречала, он смотрел на меня странным взглядом, остановившимся и немного угрожающим. Кроме этого жвачного взора, Монечка еще обладал обильной перхотью и дурными манерами.

Марина была довольно изящной дамой, а подражание Аньке сделало из нее просто европейскую леди. Поэтому мне, честно говоря, эта пара казалась странной и дисгармоничной.

— А почему они поссорились с Анькой? — спросила я Игоря.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Кажется, Монечка начал проявлять к моей супруге излишнее внимание. Анька его выгнала.

— Но это же нормально! Почему Марина обиделась?

— Они оба не очень нормальные, — сообщил Игорь. — По-моему, они страдают целым букетом психических недугов. Помню только, что долгое время супруги здоровались с нами сквозь зубы и были врагами номер раз. Потом страсти поулеглись, и они начали ругаться друг с другом. Кончилось это разводом и дележом имущества.

А кстати… С Мариной-то я и не разговаривала! Про нее я совсем забыла. А ведь именно Марина могла завистливым оком углядеть белую «девятку». И многое другое. Завистливое-то око смотрит зорче остальных!

Когда предо мною возник волошинский дом, я почувствовала усталость. Признаться, он мне поднадоел. У меня создавалось ощущение, что я прожила в этом сером небоскребе почти всю жизнь.

У скамейки, как всегда, берегла покой жильцов тетя Шура. Я вежливо поздоровалась, снискав ответную дружелюбную улыбку, и прошествовала дальше.

Состояние мое немного улучшилось, хотя в носу еще противно свербило. Я ненавидела насморк. Он был неэстетичен и пошл. Как распухшая макаронина в носу. Как отвратительный слизняк в горле.

Однако мне оставалось лишь одно — смиренно отнестись к перипетиям земной жизни.

Около дверей мамоновской квартиры я не удержалась и оглушительно чихнула.

По-видимому, мой замечательный по качеству чих владельцы апартаментов расценили как звонок.

Потому что дверь немедленно открылась, и на пороге возникла бледная копия Аньки.

Бледная копия окинула меня довольно холодным взглядом, потом взгляд потеплел — видимо, Марина вспомнила, кто я, собственно, такая.

Она приветливо улыбнулась и защебетала:

— Ах, Танечка! Какая неожиданность! И как замечательно, что ты пришла! Я ведь собиралась тебе звонить…

Факт, что Марина собиралась мне звонить, меня удивил. С чего бы это? Однако она поспешно затащила меня в комнату и, сунув в мягкое кресло с чудесной высокой спинкой, начала с места в карьер:

— Меня хотят убить!

Вот так! Ни много, ни мало… Я застыла. Когда на тебя набрасываются с подобными заявлениями, сначала столбенеешь. Поскольку не знаешь, как реагировать. Я постаралась сохранить спокойствие.

— Кто? — поинтересовалась я. Марина вытаращила на меня огромные накрашенные глазищи, контактные линзы в которых были точно подобраны под цвет Анькиных глаз, и переспросила:

— Как — кто? Откуда я знаю, кто?

Она фыркнула.

— Аньку убили вместо меня, — всплеснула она руками. — Понимаешь?

Я пока ничего не понимала. Почему это мою Аньку убили вместо нее?

— Почему? — рискнула спросить я.

— Нас перепутали, — деловито сообщила Марина, — Таня, милая, я тебе заплачу… Честное слово! Пожалуйста!

Она смотрела на меня так умоляюще, что я почти сдалась. Кроме того, если она связывает свои опасения и убийство Аньки, пусть оплачивает мои труды. Я ничего против не имею. С нее не убудет.

— Давай по порядку, — попросила я, — каким образом ты пришла к подобной мысли?

— Дело в том, что мы похожи, — сказала Марина. — Следили-то за ней, а думали, что за мной… Неужели ты считаешь, что Анька покончила с собой?

— Нет, — согласилась я, — я вовсе так не думаю.

— Ну, — кивнула Марина, — значит, ее убили, так?