Чтение онлайн

Алиса бросила взгляд по сторонам, взяла со стола маленький степлер, завела его под лацкан и, примерившись, глухо щелкнула нехитрым механизмом.

— Вот так лучше, — кивнула она, с удовлетворением оглядывая результат. — Но нужно зашить. Вы пока снимите пиджак, здесь довольно тепло, а переговоров у вас на вторую половину дня не значится. Вечером нужно аккуратно зашить. Жалко такой костюм. У вас есть, кому зашить?

За этим вопросом, заданным самым будничным тоном последовал столь долгий и пристальный взгляд, что подтекст понял бы любой остолоп. А разве Слава был остолопом? Нет, не был. И зашить пиджак некому. Только Слава ответил не вдруг, потому что прикинул в мозгу: зашивание пиджака чревато не только приятным вечером, но и материальными затратами на ликер и закуску, которых его натянутый бюджет не выдержит. Кроме того, Слава подумал о возможных служебных осложнениях. Где-то он слышал, что служебные романы не в почете.

Пока Слава прикидывал, что к чему, Алиса в третий раз подряд пришла на выручку:

— Только у тебя, наверное, из инструмента ничего, кроме сапожной иглы? — сказала она задумчиво. — Я предлагаю заскочить ко мне. Тем более что живу я тут неподалеку. Я подвезу, но придется вам возвращаться потом за своей машиной.

— Я сегодня пеший, — просиял Слава. И тотчас соврал, чтобы не ронять своего реноме в глазах девушки, а заодно девушки-подчиненной. — Расколол тут кожух коробки передач…

— Бордюрный камень? — девушка-то оказалась не из «чайников».

— Да нет, — покачал головой Слава, сожалея, что вынужден углубляться в подробности этой байки, — столбик. Такой металлический столбик, знаешь, ставят у въезда во дворы. Кто-то, видать, налетел уже и погнул его, а я не заметил в темноте и днищем… — он сделал досадливый жест, символизируя тяжесть своей планиды.

— Понятно, — выразила краткое сочувствие мисс секретарь-референт и деловито подвела итог. — Тогда за вами что-нибудь… скажем, ирландский ликер. Стартуем в семь.

Улыбнувшись странной улыбкой, Алиса изящно подхватила со стола папки с документами и удалилась в направлении бухгалтерии.

Слава прикинул, что на ликер у него, пожалуй, хватит. Но что делать дальше? Давненько он не сидел на мели и с удивлением обнаружил, что в относительно зрелом возрасте это состояние тяготит куда больше, чем в юности. Черт бы побрал всех Толиков, Саш, Миш и Вась, которым он несколько лет без устали и особой щепетильности предоставлял кредиты, давал в долг и просто выручал на неопределенных условиях!

Через десять минут у него обеденный перерыв. Можно предпринять небольшую экскурсию по окрестным магазинам, выбрав ликерчик подешевле в емкости поменьше. А то, как покажет Алиса пальцем на какую-нибудь литрушку «Бэйлиса», так и уйдет Славино сальдо в глубокий минус. С нее станется, она привыкла тут крутиться с крутыми бизнесменами, не мелочащимися, если речь идет о симпатичной девушке, намекнувшей на прозрачность границ своей благодарности за хорошее угощение.

А что, собственно, особенного в этой Алисе? — выскочила в мозгу трезвая мысль. — С чего это Слава вдруг решил выворачивать карманы и выкручиваться ужом ради этой крали? Ну пришпилила она степлером ушедшую нитку, что с того? Она, небось, пришпиливала нитки всем шефам, занимавшим это кресло до Славы. Это для нее как часть служебных обязанностей, непременное условие стабильной зарплаты и служебного роста. Или она просто боится, что Вячеслав Николаевич приведет с собой свою секретаршу?

Хорошие вопросы. Своевременные, грамотные, актуальные. Но, обдумывая их, Слава уже выходил на улицу, водя носом по сторонам в поисках солидных вывесок магазинов. Он шел за сливочным ликером, будь он неладен. Не хотелось отступать, не хотелось напрягаться, отказывая столь смело предложившей свою глубокую дружбу девушке, не хотелось портить отношения с сотрудницей, которая могла быть весьма полезна.

Слава вышел на улицу и пошел вдоль яркой витрины спортивного магазина. Манекены в фирменных спортивных тряпках улыбались ему, протягивали баскетбольные мячи, замахивались теннисными ракетками и клюшками для гольфа.

Засмотревшись на силиконового парня, занесшего над улицей ногу в мудреного дизайна кроссовке, Слава едва не врезался в широкого кавказца, шедшего навстречу. Дабы избежать столкновения, тот выбросил вперед руки и обхватил Славу за плечи.

— Виноват! — миролюбиво улыбнулся кавказцу начинающий столоначальник и посторонился, проявляя добрую волю и пропуская кавказца, тем более что тот был изрядно старше по возрасту.

— Виноват, Слава, — сказал кавказец на неожиданно чистом русском. Он отвел одну руку, но второй еще крепче ухватился за Славино плечо.

Слава недоуменно посмотрел на эту цепкую руку, а потом взглянул прямо в глаза незнакомцу. Взглянул так, чтобы тот мог без труда прочитать в его взгляде обо всех неприятностях, которые последуют, если пальцы не разомкнутся. Кавказец шибко широк, центнера на полтора, и опрокинуть его шансов мало, но сломать руку можно любому толстяку. Кости у всех примерно одинаковые. Одинаково хрупкие.

— Ты меня не знаешь, Слава, — кавказец спокойно выдержал этот информирующий взгляд. — Я — Рамиз. Сядем, поговорим.

— О чем? Я вас не знаю. Никогда не знал и уже забыл о нашей встрече!

Словно в шоу Копперфилда, рядом возникла машина. Черный танкообразный джип. Дверца открылась.

— Садись, — предложил Рамиз, выпуская Славино плечо.

Если бы его стали заталкивать внутрь, угрожать или что-то подобное, Слава оказал бы достойное сопротивление, но теперь не видел в этом нужды. Он сел на широкое заднее сиденье, продвигаясь в глубь салона, чтобы дать возможность сесть кавказцу. В машине был только водитель, смотревший строго перед собой и, по-видимому, вышколенный в европейском стиле: то бишь отученный слышать что-либо, кроме команд хозяина, обращенных лично к нему.

Рамиз сел и захлопнул дверцу.

— Виноват ты передо мной, Слава, — кавказец печально напомнил суть дела.

— А вы ничего не путаете? — спросил Слава вежливо. — Меня тут вчера уже приняли за сотрудника КГБ и любимого пионера Андропова.

Вместо ответа кавказец бросил на сиденье между ними пачку фотографий. Штук десять.

— Помнишь горячие пески Италии?

— Какой Италии? — Слава едва не подавился нервным смешком. — Я дальше Евпатории…

Стопка фотографий разложилась веером. Слава поднял их. На снимках какие-то люди. Много хорошо одетых людей в фешенебельных интерьерах, на фоне моря, на каком-то чудном газоне, в Пизанской башне. Снимки походили на кадры с массовкой из какого-нибудь фильма про светскую жизнь проклятых буржуев.

Слава хотел уже положить снимки на место, когда узнал в одном из щурившихся на яркое итальянское солнце туристов… себя. Он внимательнее всмотрелся в другие лица. Ничего знакомого. Не мудрено! Слава никогда не был в Пизе. Без сомнения, фотография эта тоже появилась с легкой руки Михаила Серафимовича. Хренов кудесник! Что еще за «побочные потери» или как их там, выбросило на Славин берег сегодня?

Он положил фотографию на сиденье и стал изучать вторую, ища в толпе свою физиономию.

Кавказец взял отложенный снимок за уголок и поднял на уровень глаз. Брови его сдвинулись, и он смотрел на своего молодого гостя с угрозой и ожиданием, как прокурор, предъявивший подсудимому неопровержимую улику.

— Ну? — требовательно спросил он. — Освежил память?

Скверно, что сам Слава не понимал, что криминального в этом снимке. Решил он прикинуться дуриком.

— Думаете, это я ее так? — Слава щелкнул ногтем по накрененной башне. — Напрасно! Я когда приехал туда, ее уже перекосило. Я думаю, итальянцы сами ее нагнули, чтобы с наших туристов деньги драть…

Посмеяться вдоволь не удалось, потому что на шею Славе накинули шнурок и сильно сдавили горло, оставив минимум места для прохода воздуха. Какой-то гад прятался в багажном отсеке позади Славиного сиденья.