Чтение онлайн

— Мы не можем взять его с собой. Нет, это невозможно. Единственное, что нам остается — это защищаться и надеяться. что мы сумеем закончить работу вовремя. Однако, я сильно в этом сомневаюсь, — печально заметил он.

— В первый раз, когда вы делали механдроида, — нетактично заметил я, — правительство просто уничтожило целый город. Почему бы им не сделать этого и сейчас?

— Они считают это ошибкой, — ответил Белем. — У них есть усовершенствованное оружие. К тому же им хочется знать, чего мы добились. Однако, если у нас не останется иного выхода, мы сами взорвем себя.

— Но ты должен работать, пока…

— Естественно, — ответил Белем. — Есть малая, но отличная от нуля вероятность, что мы достигнем успеха. Было бы глупо отказываться от этого шанса. Я механдроид, и пока живу и мыслю, обязан работать над решением проблемы, которая передо мной поставлена. А решение может быть осуществлено только супермехандроидом. Поэтому мы создаем его.

— Я полагаю, что во всех вас следует вставить блок, который сделал бы вас неопасными для цивилизации, — заметил я.

— Это ни к чему. Супермехандроид не представляет угрозы для цивилизации. Пайнтер ошибается. Люди часто ошибаются. Человек-машина опасен только для тех, кого следует уничтожить. Люди игнорируют то обстоятельство, что мы тоже мыслим и можем принимать решения. Рано или поздно люди поймут, что супермехандроид необходим. Проблемы, встающие перед человечество, слишком сложны и для них и для нас.

Белем взглянул на спокойное лицо супермехандроида. Затем повернулся и пошел куда-то. Я отправился за ним. Мы прошли мимо механдроидов, занятых работой и не обративших на нас никакого внимания. Затем Белем приблизился к ржавой металлической стене, что-то нажал и стена раскрылась. И вот я снова в том передатчике, откуда впервые увидел эту лабораторию.

На ржавом полу лежал кусок мрамора. И все.

Теперь он стал серебряным.

— Он же раньше был золотым.

— Трансмутация. Превращение радиоактивных элементов.

— Он такой маленький.

— Подними его.

Я попытался это сделать, но не смог. Казалось, что он привинчен к полу.

— Никакая сила в мире не может сдвинуть с места отрицательно заряженное активированное тело, — сказал Белем.

— Даже бесконечная сила?

— Существование одного автоматически исключает другое…

— Это просто юмор, — сказал я. — Я боюсь смерти и потому шучу. — Однако Белема не удовлетворил мой ответ. Меня тоже.

Я пнул кусок мрамора и запрыгал на одной ноге, корчась от боли.

Я не могу описать битву, так как не понимал, что же именно происходит. Изредка стена голубого света рвалась в нескольких местах, и тогда механдроиды начинали суетиться возле панели управления, пока стена не восстанавливалась. Вероятно, снаружи наша защитная стена выглядела весьма любопытно.

В лаборатории не было никаких признаков паники. Механдроиды спокойно занимались своими делами. Я бродил по лаборатории, воображая себя военным корреспондентом. Иногда я заглядывал в передатчик материи. Кусок серебряного мрамора все еще лежал там.

Я чувствовал себя весьма неуютно в этом мире будущего. Я не мог понимать основных взаимоотношений человека с обществом. Я видел этот мир в действии, но не понимал почему все происходит так, а не иначе.

Для людей этого мира пространство не значило ничего. Человек мог жить у черта на рогах — в самом дальнем конце Галактики — и тем не менее получать калифорнийские апельсины прямо с дерева.

Да, для них не существовало пространство, следовательно, должна была измениться сама система мышления.

И способ воевать тоже. Самое главное в этой войне — парализовать противника, сделать его неподвижным. Этот кусок мрамора был как гвоздь, которым нас приколотили к планете.

Значит, нужно придумать клещи, которыми можно этот гвоздь вытащить.

Я стал мыслить галактическими масштабами. В мозгу рождались странные идеи, например, вроде того, чтобы прицепить этот кусок к какой-нибудь планете с помощью лучевых тросов и вытащить его отсюда, как трактор вытаскивает из кювета машину. Я рассказал о своей идее Белему. Тот серьезно задумался, а потом сказал, что идея слишком фантастическая и у нас нет никакой практической возможности для ее реализации.

Несколько обескураженный, я сел и стал думать дальше. Потом опять подошел к Белему.

— Почему ты уверен, что супермехандроид сможет решить проблему некрона? — спросил я.

Он работал с каким-то хитроумным устройством, состоящим из разноцветных линз.

— И могу только надеяться на это, — спокойно ответил Белем. — Мы создаем его именно для решения этой проблемы, и мощь его мозга будет намного превосходить мощь любого механдроида.

— И он будет свободен в принятии решений?

— Да, в известных пределах. Он будет делать все, чтобы решить эту проблему.

— Но на что он еще способен, кроме этой работы с некроном?

— О, это будет мощный мозг, который решит многие проблемы.

Он снова вернулся к своей работе. Через некоторое время Белем продолжил разговор:

— Я все время размышляю над проблемой некрона. Материя и мысль связаны друг с другом. Может быть, некронное существо облекает себя в форму жертвы и постепенно пожирает его.

— Ты думаешь, что он убивает ради пищи?

— Я знаю об этом ровно столько же, сколько и ты. Может, немного больше. Мы не знаем, почему это существо убивает. Единственный разумный ответ — это поддержание своего существования. Даже организм с нулевой энтропией нуждается в этом.

Он задумчиво уставился на голубые вспышки. Думал он недолго — всего несколько минут.

А я в это время смотрел, как черная молния пробила голубую завесу и черное облако вплыло в лабораторию. Трещина в стене мгновенно была залечена, облако рассеялось.

Белем повернул ручку прибора, сдвигая две линзы.

— Вполне возможно, что мы уже никогда ничего не узнаем о некроне. Мы не сможем выстоять, ведь против нас стоит Военный Совет.

— А Пайнтер?

— А Пайнтер входит в этот Совет. Он уже трижды голосовал против уничтожения планеты. Он не хочет терять нас, особенно тебя.

— Очень любезно с его стороны. Особенно после его попытки убить меня в Подземелье.

— Парализовать, — поправил меня Белем.

Снова наступила тишина. Белем работал, а я смотрел.