Чтение онлайн

Контрвалационная линия была возведена в 1703 г. при осаде Ниеншанца [223] и в 1706 г. под Выборгом [224] . При обложении Штеттина в 1713 г. русским неоднократно приходилось отражать вылазки осажденного, что, вероятно, побудило их к сооружению контрвалационной линии, состоявшей из ряда редутов, соединенных ходами сообщения [225] . Вместо непрерывных линий для прикрытия осадного лагеря могли строить отдельные редуты.

Впрочем, Вобан считал, что укрепленые линии были плохой защитой для осаждающей армии, поскольку представляли собой чересчур протяженную позицию, для обороны которой требовалось слишком много войск: «Армиею, состоящею в 10 000 человек, крепость циркумвалационною линеею хорошо окружить весьма трудно» [226] . Неприятель гарантированно прорвет такую линию: «Отсего лехко заключить можно, что линея такой величины, армиею состоящею из 10 до 12 000 человек весьма слабо окружена будет; ежели она при том еще атаку крепости и все прочие службы, без которых при осадах пробыть невозможно, отправлять должна и сие ясно доказывает, что такая армия, ежели придет сикурс к крепости и атаковать станет линею циркумвалации, удержать ево не возможет» [227] .

Другим способом обезопасить осаду от угрозы извне для осаждающих была т. н. обсервационная армия, которая должна маневрировать в районе осады и не подпускать к городу полевую армию неприятеля: «… всего лутше… когда две армии иметь можно, из которых бы одна к действительной осаде, а другая для осторожности употреблена быть могла» [228] .

Самый известный случай, когда шведский сикурс пришел на помощь своей осажденной русскими крепости, это, конечно же, Нарвское сражение 1700 г. При последующих осадах к шведским крепостям (и то не всегда) подходили гораздо более скромные сикурсы. На берег реки Невы напротив осажденного Шереметевым Нотебурга 2 октября 1702 г. пришли «неприятельские люди с пушками многое число, конницею и пехотою» [229] ; русский главнокомандующий отправил отряд из солдат разных полков, который разбил неприятельский сикурс и, взяв трофеи, возвратился на свой берег Невы в осадный лагерь. Тем не менее шведский сикурс из 50 гренадеров смог добраться до крепости на лодках [230] .

В конце мая 1703 г. русские взяли Ямы и вот-вот должна была пасть другая крепость шведов – Копорье. Пришедший в Ямбург «мужик» сообщил командиру нового русского гарнизона Николаю фон Вердену: «В низу де Наровы реки ко взморью неприятелей три полка конных и пехота перебирается, а куда пойдет: к Ямам ли или к Копорью на сикурс»; тот же источник поведал, как осажденная крепость пушками подавала сигналы о помощи: «а в Копорье по утру и в вечеру дают свой обыкновенный лозонг» [231] .

В русской армии при осадах редко выделяли крупные обсервационные силы, однако нам известно, какие меры предпринимались для блокирования крепости на дальних подступах. Так, под Нарвой в 1704 г. в устье р. Наровы была установлена батарея, не допустившая к берегу шведские корабли с подкреплением для крепости, несколько драгунских полков были разосланы по всем дорогам вокруг города, чтобы перекрыть все подходы к нему [232] , а также была построена укрепленная линия при Вайваре, пресекшая всякое сообщение с крепостью морем и сухим путем с запада [233] . Под Выборгом в 1710 г. принимались энергичные меры по предупреждению любого сикурса – Ф. М. Апраксин с высшими офицерами осадной армии осматривал все возможные пути подхода противника и изучал позиции, на которых можно его задержать [234] . Против шведского флота у входа в Выборгский залив на берегах Тронгзундского пролива были построены редуты, против сухопутных сил противника по дорогам были разосланы кавалерийские разъезды [235] .

Время приближаться к крепости «формальной атакой» наступало после того, как был готов осадный лагерь. Для выбора направления атаки командующему, его высшим офицерам и инженерам было необходимо внимательно и как можно ближе осмотреть крепость. Осажденный, в свою очередь, стремился этому помешать; для этого Вобан рекомендовал высылать из крепости отряды навстречу разведывательным партиям неприятеля, атаковать их и, постепенно отступая, приманивать под выстрелы крепостных пушек. Рекогносцировка была также хорошим шансом «обезглавить» осадную армию. Вобан писал, что поскольку вражеские генералы при рекогносцировке крепости обычно отъезжают от своего конвоя и осматривают местность и укрепления лишь с небольшим числом сопровождающих, то по этим небольшим группам всадников и следует вести прицельный огонь, «понеже они главнейшие, и побитие оных больше пользы принести может, нежели великое число других незнатных людей» [236] .

Разведку «откуды способнее весть апроши» под Дерптом проводили инженер армии Шереметева и преображенский капитан Глебовский, в охранение им была дана рота драгун [237] . А вот генерал-майору Ягану Гинтеру во время позиционных действий против шведов в районе Полтавы пришлось проводить рекогносцировку в более сложных условиях. Он был отправлен самим царем «осматривать ситуацию» и, переодевшись в казацкое платье, в сопровождении 20 человек выполнил задание, пробираясь через цепь неприятельских постов и рискуя попасть в плен («в которое бы время легко мог пойман быти и воздаяния от короля швецкого веревку получити тотчас») [238] .

Противодействовать разведке осаждающего можно было разными способами, описанными, в частности, Кургановым в главе «О защищении крепости вообще». На ночь за пределы крепости следовало выслать солдат с заряженными ружьями, которые лежали бы группами по шесть человек на расстоянии 20–30 шагов вокруг возможных пунктов неприятельской атаки. По условному сигналу цепь окружала разведчиков осаждающего или, как минимум, не позволяла им подойти слишком близко. Предугадать направление атаки можно было по местоположению магазина, «ибо известно, что неприятель ставит оный поблизости атак, кои намерен производить»; таким образом, было полезно следить, куда осаждающий свозит припасы. С помощью еще одной уловки теоретически можно было дезориентировать противника и привести его в зону эффективного артиллерийского огня. Когда неприятель обступит город и начнет закладывать траншеи, тогда из крепости надо стрелять из малых пушек либо из больших пушек слабыми зарядами. Осаждающий, наблюдая недолеты и надеясь, что там нет иных пушек, расположился бы лагерем ближе к крепости, и вот тогда можно открывать огонь из всех крепостных орудий («учинить в него жесточайшую пальбу, и принудить его отступить с утратою войска и времени» [239]

Конец ознакомительного фрагмента.