Осажденная крепость. Нерассказанная история первой холодной войны
Шрифт:
На следующий день, 6 мая, в газетах был опубликован указ президиума Верховного Совета СССР о назначении Сталина председателем Совета народных комиссаров. Он сделал себя главой правительства, в частности, с прицелом на зарубежные поездки. Конечно, в мире никто не заблуждался относительно его реальной роли. Но с протокольной точки зрения генерального секретаря партии нельзя было принять с официальным визитом. Роль главы правительства позволяла Сталину поехать за границу, где он не был с дореволюционных времен.
В Москве обсуждался вопрос о том, что Сталину есть смысл самому побывать в Берлине и объясниться с Гитлером. Ситуация с каждым днем становилась все сложнее. Советские военные нервничали, видя, как немецкие войска концентрируются на западных границах Советского Союза.
9 мая состоялась вторая беседа послов. На сей раз угощал Деканозов. Шуленбург пришел на встречу воодушевленный. Он считал, что назначение Сталина главой правительства открывает неожиданную возможность для активной дипломатии, которая снимет угрозу войны.
«По мнению Шуленбурга, — доложил Молотову Деканозов, — Сталин мог бы в связи со своим назначением обратиться с письмами к руководящим политическим деятелям дружественных СССР стран, например, к Мацуока, Муссолини и Гитлеру. В письме Гитлеру могло быть сказано, что до Сталина дошли сведения о слухах по поводу якобы имеющегося обострения советско-германских отношений и даже возможности конфликта. Для противодействия этим слухам Сталин предлагает издать совместное коммюнике. На это последовал бы ответ фюрера, и вопрос, по мнению Шуленбурга, был бы разрешен…»
Незадолго до встречи двух послов резидентура советской внешней разведки в Берлине сообщила в Москву, что, судя по всему, Гитлер предъявит некий ультиматум, который станет основой для новых переговоров. Поэтому предложение Шуленбурга и восприняли как начало этого нового тура переговоров.
Идея организовать обмен письмами, чтобы решить накопившиеся проблемы, Сталину понравилась. Встреча с Гитлером, поездка Молотова в Берлин или нацистского министра иностранных дел Риббентропа в Москву казались реальными…
Но на следующий день совсем другой человек и с другим посланием отправился из Берлина в Лондон.
10 мая сорок первого заместитель фюрера по партии имперский министр Рудольф Гесс на самолете «Мессершмитт-210» улетел к англичанам. Гесс любил летать и сел за штурвал сам. Он еще был в воздухе, когда его испуганные адъютанты принесли Гитлеру прощальное письмо.
Второй человек в партийной иерархии намеревался предложить Лондону мир: Германия гарантирует неприкосновенность Британской империи, Англия предоставляет Германии свободу рук в Европе. Гесс полетел втайне от Гитлера, но ему казалось, что он исполняет желание фюрера помириться с Англией накануне нападения на Советский Союз, чтобы избежать войны на два фронта.
Это была суббота, Черчилль отдыхал. После обеда ему сообщили о сильном налете на Лондон. «Я был бессилен что-либо предпринять, — вспоминал Черчилль, — поэтому продолжал смотреть комический фильм». А вечером ему сообщили о том, что в Шотландию прибыл Гесс. Черчилль решил, что это какое-то недоразумение. Но это не была ошибка.
Рудольф Гесс приземлился близ поместья герцога Гамильтона на западе Шотландии. «Гесс прыгнул с парашютом, — пометил Геббельс в дневнике. — Самолет разбился, а сам он вывихнул ногу. Его обнаружил один крестьянин, и он был арестован местным ополчением. Можно и смеяться, и плакать одновременно…»
Заместитель фюрера был еще и его официальным преемником. 1 сентября 1939 года, в день начала Второй мировой, Адольф Гитлер появился перед депутатами рейхстага в новеньком военном мундире:
— Я не хочу ничего иного, кроме как быть первым солдатом рейха. Вот почему я снова надел мундир, который с давних времен был для меня самым святым и дорогим. И сниму его только после победы, ибо поражения я не переживу. Если в этой борьбе со мной что-то случится, моим преемником станет мой товарищ по партии Геринг. Если же что-нибудь случится и с Герингом, следующий на очереди мой преемник — товарищ Гесс…
Рудольф Гесс считался одним из самых близких к фюреру людей. Он обожествлял Гитлера и часто повторял:
— Я полностью принадлежу фюреру. Я его люблю!
Но фюрер ворчал, что Гесс приходит только с дурными новостями, а вот руководитель партийной канцелярии Мартин Борман умеет доложить так, что его приятно слушать. Гитлер привык к Борману, а Гесс чем дальше, тем больше стал его раздражать. Гесс чувствовал, что его оттирают от фюрера и от власти. Может быть, он решился на отчаянный шаг, надеясь таким путем вернуть себе положение второго человека в партии?
Фюрер распорядился опубликовать сообщение о побеге Гесса, в котором говорилось, что «оставленное им письмо при всей его сумбурности носит, к сожалению, черты умственного расстройства, дающего повод опасаться, что товарищ Гесс стал жертвой умопомрачения».
«Тяжелый, почти непереносимый удар, — вспоминал Геббельс. — Фюрер совершенно раздавлен. Какая картина для всего мира: второй после фюрера человек — душевнобольной! Я приказываю немедленно вырезать кадры с изображением Гесса из еженедельного киножурнала.
Письма, оставленные Гессом: дикая мешанина, школярский дилетантизм; хочет при помощи лорда Гамильтона свалить правительство Черчилля и заключить мир. Он не учел того, что Черчилль сразу же прикажет арестовать его. Какой кретин! А ведь был следующим после фюрера человеком! И такой человек правил Германией! Хотелось бы избить до полусмерти его жену, его адъютантов и его врачей».
Офицеры британской контрразведки давали Гессу различные препараты в надежде выяснить, что у него на уме. Но ничего выудить им не удалось. Психиатры пришли к выводу, что заместитель фюрера — человек «без интеллектуальных интересов», иначе говоря, небольшого ума. Англичане, не колеблясь, арестовали Гесса. На свободу он уже никогда не выйдет. Но в Москве подозревали, что Гесс прилетел не просто так, что у него была какая-то договоренность с Лондоном.
В начале сорок первого в Лондон прилетел специальный представитель американского президента Гарри Гопкинс. Он должен был определить, что происходит в Лондоне и как долго англичане намерены сопротивляться. После встречи с премьер-министром он доложил Рузвельту: правительство — это Черчилль. С ним и надо иметь дело.
В Москве же, напротив, Уинстону Черчиллю совсем не доверяли. Считали злейшим врагом советской власти, помня его участие в Гражданской войне, когда он организовал помощь оружием и боеприпасами белой армии генерала Деникина.