Оседлавшие Пегаса
Шрифт:
Светскую власть поддержала церковь. Священный синод выпустил воззвание, которое вместе с царским манифестом читалось во всех храмах страны. В воззвании Наполеон именовался «властолюбивым, ненасытным, не хранящим клятв, не уважающим алтарей врагом, который покушается на нашу свободу, угрожает домам нашим и на благолепие храмов божьих простирает руку».
Царский манифест и воззвание Синода сыграли немалую роль в духовном вооружении населения России. Пушкин говорил: «Известие о нашествии и воззвание государя поразили нас». Преподаватели держали своих подопечных в курсе военных событий, и весной 1814 года Александр и его сокурсники узнали о взятии Парижа и ссылке императора французов на остров Эльба. Пушкин откликнулся на это событие следующими строками в поэме «Бова»:
Вы слыхали, люди добрые,О царе, что двадцать целых летНе снимал с себя оружия,Не слезал с коня ретивого,Всюду пролетал с победой,Мир крещёный потопил в крови,Не щадил и некрещёного,И, в ничтожество низверженныйАлександром, грозным ангелом,Жизнь проводит в униженииИ, забытый всеми, кличетсяНыне Эльбы императором:Это было первое обращение юного поэта (ему только-только исполнилось пятнадцать лет) к личности Наполеона.
…В октябре в лицее должны были пройти экзамены для перевода учащихся с младшего трёхлетнего курса на старший.
Профессор российской и латинской словесности предложил Пушкину написать к экзаменам подобающее случаю стихотворение. К намеченному сроку оно было готово – «Воспоминания в Царском Селе». Но экзамены перенесли на начало следующего года – на 8 января 1815-го. Испытания проходили в присутствии многочисленных гостей, среди которых были Г.Р. Державин и высокие чины империи. Юный поэт покорил их буквально с первой строфы стихотворения:
Наполеон
Навис покров угрюмой нощиНа своде дремлющих небес;В безмолвной тишине почили дол и рощи,В седом тумане дальний лес;Чуть слышится ручей, бегущий в сень дубравы,Чуть дышит ветерок, уснувший на листах,И тихая луна, как лебедь величавый,Плывёт в сребристых облаках.В стихотворении много деталей, связанных с пейзажами Царскосельского парка и памятниками эпохи Екатерины II. Упоминание последних подготавливает читателя к главной теме – описанию основных событий Отечественной войны 1812 года и «дерзости венчанного царя»; бича вселенной, которого поэт предупреждает:
Вострепещи, тиран! уж близок час паденья!Ты в каждом ратнике узришь богатыря,Их цель иль победить, иль пасть в пылу сраженьяЗа Русь, за святость алтаря.В следующих строфах стихотворения повествуется о главных эпизодах Отечественной войны:
Сразились. Русский победитель!И вспять бежит надменный галл;Но сильного в боях небесный вседержительЛучом последним увенчал,Не здесь его сразил воитель поседелый;О Бородинские кровавые поля!В этой строфе хромает логика: побежал и вдруг оказался в Московском Кремле, сердце России. Но здесь следует вспомнить, что логики не было и в официальных документах, исходивших из штаба М.И. Кутузова. Его первое сообщение царю было о том, что неприятель отражён на всех пунктах и русская армия удержала за собой все занятые ею позиции. В Петербурге восприняли донесение главнокомандующего как рапорт о победе, а через неделю (!) узнали о падении старой столицы. Эту двойственность в восприятии Бородина мы видим и в стихотворении лицеиста Пушкина.
Обращает на себя внимание характеристика юным поэтом Наполеона – сильный в боях. То есть если император французов для своих соотечественников тиран, то на военном поприще он непревзойдённый полководец, подчинивший своей власти почти всю Западную Европу и впервые потерпевший поражение в России:
О вы, которых трепеталиЕвропы сильны племена,О галлы хищные! и вы в могилы пали.О страх! о грозны времена!Где ты, любимый сын и счастья и Беллоны [4] ,Презревший правды глас, и веру, и закон,В гордыне возмечтав мечом низвергнуть троны?Исчез, как утром страшный сон!4
Беллона – италийская богиня войны, мать Марса.
Здесь Пушкин несколько опередил события: Наполеон никуда не исчезал, а вёл борьбу с Россией, Австрией и Пруссией до марта 1814 года, о чём мы читали в следующей строфе стихотворения:
В Париже росс! [5] – где факел мщенья?Поникни, Галлия, главой.Но что я вижу? Росс с улыбкой примиреньяГрядёт с оливою златой.Ещё военный гром грохочет в отдаленье,Москва в унынии, как степь в полнощной мгле,А он – несёт врагу не гибель, но спасеньеИ благотворный мир земле.5
Акт о капитуляции Парижа принимал полковник М.Ф. Орлов. Это было единственное унижение, допущенное Александром I в отношении противника.
Маршал Мармон вручает Александру I ключи от Парижа
Восстание Бича Европы! Вскоре после падения Парижа Наполеон отрёкся от престола Франции. В качестве «откупного» союзники выделили в его управление Эльбу, остров вблизи его родной Корсики. В начале июня 1814 года вчерашний владыка Европы вступил во владение им.
Низвержение Наполеона и изгнание его из цивилизованного мира были долгое время предметом удивления и досужих рассуждений самых широких масс населения Старого Света. Откликнулся на них и Пушкин, написав стихотворение «Наполеон на Эльбе». В нём изгнанник Европы представлен погруженным в размышления, которые отнюдь не обещают счастья человечеству:
О, скоро ли, напенясь под рулями,Меня помчит покорная волнаИ спящих вод прервётся тишина?..Там ждут меня бесстрашные дружины.Уже сошлись, уже сомкнуты в строй!Уж мир лежит в оковах предо мной!И гряну вновь погибельной грозой!И вспыхнет брань! за галльскими орлами,С мечом в руках победа полетит,Кровавый ток в долинах закипит,И троны в прах низвергну я громамиИ сокрушу Европы дивный щит!..Из исторических трудов известно, что в первые месяцы пребывания на острове фактический узник активно обустраивал его и не собирался никуда бежать. Но пятнадцатилетний юноша не допускал и мысли о том, чтобы столь активный и успешный государственный деятель смирился со своим унизительным положением.
Наполеону везло в жизни, и он считал, что родился под счастливой звездой, и вдруг счастье («злобный обольститель») изменило ему:
Средь бурей тайный мой хранительИ верный пестун с юных дней!Давно ль невидимой стезёюМеня ко трону ты велоИ скрыло дерзостной рукоюВ венцах лавровое чело!Давно ли с трепетом народыНесли мне робко дань свободы —Знамёна чести преклоня;Дымились громы вкруг меня,И слава в блеске над главоюНеслась, прикрыв меня крылом?