Осень № 27
Шрифт:
Я не могу по новому любить.
Пусть на веку так много дней нечетных.
И много четных, живут в календаре.
Я сердце нес, в колеблющих частотах.
И эта ночь застряла в октябре.
А первый снег, он таял ранним утром.
Когда ещё, тепла была кровать.
И этот мир что с улицей безлюдной.
Мне дорог был, как любящая мать.
Как не легко порой поверить в чудо.
И горький хмель и каплей ни в глазу.
Как мне нужна той юности минута.
Где тереблю, я девичью косу.
Мой первый снег водой стекал по окнам.
Я разглядел, сквозь капли и стекло.
Что этот путь дорогами изогнут.
Как будто мне, как будто мне на зло.
Засыпай моя тихая родина.
Засыпай моя тихая родина.
О войне пусть по прежнему врут.
И не выстрелы с пальцев юродивых.
Это ты слышишь в небе салют.
Много помнят усталые руки.
Как сжимали старинный топор.
Капли крови застыли порукой.
За грехи жрущих сердце как хорь.
Сам в степях родных долго я не был.
Все как будто по новому вновь.
Снова дождь серый день словно пепел.
И на пальцах застывшая кровь.
И на землю упавшие тени.
Мне позволят на миг позабыть.
О патронах, и дранных мишенях.
И о жизни короткой как нить.
Отдыхай моя гордая родина.
Там на скалах есть имя твоё.
Не забудут тебя и двухсотые.
Что погибли в обнимку с ружьём.
О тебе моя гордая родина.
Во весь голос как прежде пою.
В этом мире, где спряталась оттепель.
Я с ружьём как и прежде в строю.
Иконы.
Притаилась за чёрной рубашкой.
Так знакомая сердцу печаль.
Мне б раскрыть бы её нараспашку.
Обжигает пусть ветер, как сталь.
Не смотрите так грозно иконы.
Глазом смертного красного дня.
Знаю я что вы мной огорчены.
То что я к вам пришёл без креста.
Только болью не выпросить время.
То что в памяти бьёт по часам.
Мы как будто голодное племя.
Ищем жертву на радость глазам.
Тоже небо с белыми комками.
В золотом свете ярых огней.
Медный звон ты взыграй над церквами.
О любви позволь вспомнить моей.
Там где реки во сне долгожданном.
Разбиваются вновь о скалу.
Только гостем я стал нежеланным.
Пыль глотал я, а позже золу.
Не смотрите так грозно иконы.
Глазом смертного черного дня.
Знаю я что вы мной огорчены.
Не нашёл по дороге креста.
Как луна мне с тобой хорошо.
В сине - белом ночном отражении.
Вижу улицу, дом, да фонарь.
Жизнь моя словно буквы и чтение.
Жизнь моя породившая тварь.
Да и надпись на старой скамейке.
Мне в глаза скажет вновь не впопад.
Но за юность бить в сердце не смейте.
Когда дождь и на улице град.
В свете тусклого блеклого света.
Что струится по сонным плечам.
Я оставил вопрос без ответа.
Поклонившись скупым палачам.
Сон прилег на зажмуренных веках.
Новый день мне спешит подарить.
Не был богом, а был человеком.
Чтоб узнать что такое любить.
В старом доме сто лет все как прежде.
Те же старые книги в пыли.
Раздавал золотые монеты.
Не заметив как сам на мели.
И луна бледно тусклого света.
Разбуди когда станет светло.
Сквозь свой старый сон буду знать, где ты.
Как луна мне с тобой хорошо.
Лишь только тот, кто счастьем опьянен.
Лишь только тот, кто счастьем опьянен.
В подъездах дам, теряет свое сердце.
Глотая ром разбавленный огнём.
Все для того, чтоб жить душе по-светски.
Я имена, чужие вспоминаю.
Что говорят и вовсе ничего.