Осень Атлантиды
Шрифт:
Здесь, с этой полянки, открылось, что лес стал значительно реже и земля полого пошла вверх. Участки каменистой кладки стали попадаться все чаще, а ландшафт все больше холмился. Таллури вгляделась вперед: за деревьями просматривался уже вполне крутой подъем.
Она пошла вверх, не отводя завороженного взгляда от открывающейся перспективы. И тут же споткнулась. Ее удивлению не было конца: ступенька! Выщербленная осыпавшаяся в мелкие камешки по кромке, едва угадываемая под спутанной порослью трав — но это была несомненная ступенька! Чуть выше — другая, дальше — еще одна. Ступенек не хватало, и сильно не хватало, но уцелевших было довольно, чтобы убедиться: Таллури обнаружила лестницу! И она не могла не отправиться туда, куда вели эти таинственные ступени.
Продвигаясь вверх, она старалась не наступать на ломкие края, чтобы не разрушать лестницу более того, чем она пострадала от времени и травы. Таллури заметила, что, как ни странно, кроме травы, на лестнице больше ничего не росло, а деревья, возвышающиеся по бокам, образуют некое подобие арки, склоняя кроны по правую и левую стороны от ступеней друг к другу. Переплетенные-прошитые лианами, кроны не просто образовывали арку-полог, а будто охраняли, как могли, ступенчатый подъем от дождя и солнца.
Чем выше, тем легче становилось идти. В маршах было все меньше пропусков, ступени стали заметно целее и крепче. Тут и там по краям лестницы стали попадаться сначала отдельно стоящие небольшие изящные столбики, затем, выше, на столбиках появились фрагменты каменных же перил. Наконец, перила, с искусно выточенным узором из рельефных цветов, потянулись сплошной линией, и почти совсем целая лестница привела Таллури, уже нисколько не сомневающуюся в выбранном направлении и раздираемую любопытством, на самый верх.
А наверху, на открывшемся плато, у нее перехватило дух: некогда белоснежный, а теперь сплошь в зеленоватой патине, некогда уходящий под самое небо, судя по высоте упавших колонн, а ныне — вровень с кронами окружающих деревьев, когда-то полный народа, протоптавшего до отметин и выбоин твердые плиты двора, а ныне — пустынный и гулкий, перед ней высился величественный, несмотря на атаки неумолимого времени, Храм!
На «сканирование» место не откликалось ровным счетом никакой информацией. Это было немного странно, ведь Таллури «заглянула» весьма далеко — на несколько веков назад. Но это точно был Храм, она не усомнилась ни на йоту, хоть и не видела таких зданий никогда и нигде. Или даже — храмовый комплекс с большими и маленькими строениями, галереями, мостками-переходами и невероятным по размерам плацем посередине. Плиты плаца были сделаны из серого, без единого пятнышка, неведомого камня. Да и камня ли? Плиты были будто новые, уложенные только вчера, и отливали металлом. Без трещинок, без выбоин, без вообще каких бы то ни было следов разрушений. Более того — даже межплиточных швов не было видно!
Ни единой, даже самой тоненькой былинки не росло на этом странном плацу. Лишь в самом центре Таллури обнаружила на плитах три пятна: три ровнейших круга черного цвета, математически точно расположенных на вершинах воображаемого равностороннего треугольника, словно могучий огонь опалил плиты только в этих трех местах.
«Что же это?» — удивилась Таллури. И тут же, вздрогнув от неожиданности, услышала голос господина Нэчи:
— Это космический Храм наших Звездных гостей и взлетная площадка для их кораблей.
Таллури смотрела на него во все глаза: всё это строили не люди?!
— Ты уже видела статуи?
Она помотала головой: «Нет!»
— Идем. Ты должна их видеть.
Статуи стояли в центре полуразрушенного храма, спиной к входу. Одна, что пониже и пошире в бедрах, стояла впереди, вторая, повыше и поплечистей, на пару шагов сзади. Меньшая фигура придерживала рукой на левом бедре малыша, свесившего ноги, одну спереди, другую сзади, с ее пояса.
Со спины они казались обычными статуями людей, только выполненными в необычной манере и в необычных одеждах. Таллури обошла их, чтобы разглядеть лица и — остолбенела от изумления: собственно лиц у статуй не было!
«Так вот кого имел в виду Энгиус, когда говорил о Древнем Ящере!»
У существ, которых изобразил неведомый скульптор, были не лица, а если можно так выразиться, ящероподобные морды — вытянутые, с широкими ноздрями, расставленными в разные стороны, со ртом-щелью и высокими скулами, они тем не менее производили впечатление необыкновенной гармонии, тончайшей красоты и изящности! Может быть, из-за огромных, выразительных и умных миндалевидных глаз? Чуть более крупных у той статуи, что стояла впереди и держала малыша. Весь облик существ был исполнен одухотворенности, а взгляд невероятных глаз был устремлен вперед и вверх.
«Как у Энгиуса на рисунке Эннеи», — пришло неожиданное сравнение.
Надо сказать, что если бы не головы неземных существ, не длиннопалые руки-лапы с перепонками и узкими когтями, не одежды (одинаковые облегающие комбинезоны с шипами и пластинами-нашлепками на плечах, локтях и коленях), то фигуры статуй ничем не отличались бы от человеческих.
— Меньшая статуя — это… она? — Таллури не смогла подобрать определения для существа явно женского пола.
— Да. Их так и называют: Он, Она и их Малыш.
— Что же здесь произошло?
— Мы толком не знаем. В незапамятные времена они пришли со звезд, были с нами какое-то время, и их цивилизация покинула Землю. У них нет своей планеты. Давно нет. Они — странники-просветители. Впрочем, они оставили нам несколько своих наставников. Но, говорят, и эти наставники хотят нас покинуть.
— Отчего?
— Цивилизация Атлантиды выбрала деструктивный путь. Если последние Звездные гости нас оставят, значит, гибель Атлантиды близка и неминуема.
— Это ужасно!
— Тебе не стоит думать об этом. Ты слишком молода и очаровательна, детка, чтобы заботиться о судьбе Атлантиды. Мне жаль, что я огорчил тебя.
А Таллури вдруг вспомнила, как ее опекун подробнейше «разжевывал» для нее как раз эту тему, не снисходя ни к ее душевной боли, ни, тем паче, к возрасту.
— Спасибо, что вы показали мне их. И я… — Таллури запнулась, — я рада, что вы нашли меня здесь.
— Рада? Почему? — быстро спросил он.
— Ну-у… Я могла заблудиться.
— Понятно. Что ж, скоро начнет темнеть, а мы далеко от берега. И ты, конечно, голодна. Вернемся.
Так и проходили каникулы.
С утра и днем она бродила по окрестностям, купалась в море, читала привезенные с собой книги, беседовала с господином Нэчи. Немного и только когда он был расположен. Но довольно было и того, что он рядом и никто больше не посягает на его внимание! А вечером, когда очередное морское диво, пойманное им к ужину, было приготовлено и съедено, он опять оставлял ее и уходил один вдоль кромки прибоя, быстро теряясь в наступающих сумерках.
Таллури до крика в душе не хотелось, чтобы там, в ночной тиши, под шум волн он опять и опять в одиночестве погружался в свою боль и тоску. Но как осмелиться нарушить его уединение, если он того не желает?!