Чтение онлайн

— Наверное, господин Сташув сегодня никуда не поедет, — философски заключил Войто, глядя на пасмурное, темнеющее небо. — Кто ж по такой погоде воюет? Дома надо сидеть, правда, месьор альб?

— Именно, — решительно подтвердил Ллэр, открывая высокую дверь конюшни. — Собираешься позаимствовать господского коня? Не влетит?

— Еще как влетит, — огорченно сказал Войто, разглядывая топтавшегося в яслях широкогрудого Прока. — Но если Сташув точно останется в замке, то почему бы не жеребца не прогулять? Ведь застоится.

Ворота Каина-Горы пропустили двух всадников. Первый восседал на огромном вороном коне с иллюзорной, но очень впечатляющей особенностью: из пасти и ноздрей животного вылетали наколдованные Ллэром язычки холодного пламени. Лошадь, привыкшая к подобному обращению, не обращала никакого внимания на постоянное мелькание перед мордой красноватых огней. Или, что вероятнее, просто их не видела. За Ллэром ехал Войто и пляшущий под всадником каштелянов соловый жеребец счастливо пофыркивал, довольный неожиданной прогулкой.

Древние устроились недалеко — так, чтобы находиться рядом с Кайна-Горой, но в то же время не надоедать людям: многие пока не доверяли альбам, полагая чужаков очередной напастью, порожденной смутными временами. Их костры и фонарики не замечались с тракта или из замка, но стоит Соне или Данкварту поднять тревогу, альбы примчатся моментально. Вместе с отрядом новоявленных союзничков.

Гирканцев.

Войто и Ллэр миновали караулы, выставленные на лесной дороге, объехали несколько больших альбовых шатров, вполне мирно соседствовавших с удивительными для кернодского леса юртами и странными, округлой формы шалашами. Предводители альбов из Аэльтунна предпочитали жить по традиции, на свежем воздухе.

Полянка, окруженная сплошной цепью огней. Посреди разложены ковры, воздух кажется 'сухим и теплым, как в летний день. Аккуратный очаг из крупных булыжников — не простое кострище, именно очаг, наподобие камина в главной зале тановой крепости.

Войто подумал, что от ветра, снежинок и сырости альбов оберегает волшебство, но слегка ошибся. Древние умели устроиться где угодно, даже в мокром осеннем лесу, со всеми мыслимыми удобствами.

Лица знакомые. Непременная Эйя, которая, как недавно выяснил Войто, доводилась Ллэру младшей сестрой и совсем недавно, шесть лет назад, справила совершеннолетие — двести пятьдесят солнечных кругов от роду. Войто сначала удивлялся долгому сроку жизни Древних и тому, что Эйя родилась во времена, когда Войтова пра-прабабушка считалась глубокой старухой, но после оттаял — уж больно непосредственно вели себя альбы.

Рядом с Эйей на подушках восседали Рин-гволд — приятель Рея-зингарца, и Кэйро, не похожий на прочих Бессмертных, ибо у него волосы имели не обычный золотистый оттенок, а темно-рыжий цвет лисьей шкурки.

С ними, разумеется, двое томных девиц в длинных платьях, но с непременными маленькими арбалетами под рукой. Завернувшийся в черный плащ родич Рэльгонна — наверное, его брат. Войто давно перестал бояться упырей из Рудны, однако доселе полагал каттаканов опасными.

И еще один гость — человек.

Человек был высок, локтя три да сверх того две с половиной ладони. Сложением напоминал Рея: сухощав и весьма широкоплеч. Кожа очень загорелая, глаза узки, волосы темные и коротко обрезанные. Но, несмотря на чужую внешность, красив. Словно видишь перед собой замечательного хищного зверя наподобие горного барса, принявшего человеческое обличье. Одет в некое подобие короткого, до колен, саккаремского халата. Голову украшает белая, с вышивкой, четырехугольная шапочка.

Гирканец. Первый из плененных при Каина-Горе степняков, перешедший на сторону тана Кернодо. Звали его Менджин.

— Полагаю, все знакомы, никого представлять не нужно? — с обычной непринужденной развязностью вопросил Ллэр, входя на окруженную пламенными шариками поляну. — Эйя, смотри, кого я привез!

— Войто! — ахнула альбова девица. — Наконец-то! Я решила, ты про меня забыл и отдал симпатии какой-нибудь человеческой красотке! Я уже начинала ревновать! А ну, садись! Ты голодный?

Войто, по-деревенски гордому, хотелось сказать, что кушать он не хочет и господин Сташув уже накормил стражу непременной капустой, но от котла альбов тянуло таким головокружительным ароматом, что робкие мысли о сопротивлении сразу пропали.

Гостеприимная Эйя усадила Войто рядом с Менджином, выглядевшим спокойно, но несколько обескуражено, и поднесла стаканчик с ягодным вином.

— Черничное, твое любимое, — пояснила аль-бийка. — Кушанья скоро сготовятся, потерпи. Побеседуй с почтеннейшим Менгу, вам будет интересно познакомиться ближе.

— Э-э… — Войто опасливо покосился на гир-канца, думая, о чем можно завести разговор. — Скажи пожалуйста, у вас в Степи все лошади маленькие и мохнатые?

— Все, — коверкая привычное кернодское наречие и спотыкаясь на многочисленных шипящих звуках, кивнул Менджин. — За морем Вилайет, далеко-далеко на восходе, пасутся несчетные табуны таких лошадей. Если ты здешний, порожден лесом и болотами, и никогда ничего не видел, кроме сизых елок, то поразишься красоте Вечной Степи. Когда все кончится — я имею в виду войну — обязательно приезжай.

Слово за слово, фраза за фразой. Войто неожиданно для себя подумал, что дикари-гиркан-цы лишь обычные люди. Хорошие, очень вежливые, смущающиеся. Впрочем, в обществе легкомысленных и беспечных альбов любой поначалу будет чувствовать себя не в своей тарелке.

Эйя вскоре подала ужин.

— Соня, на этот раз ты точно обезумела!

— За последние дни ты бросил мне не меньше сотни подобных обвинений! Заметь, все придуманное мною почему-то приносит ощутимые результаты —. Хасгата обезглавили, государство восстановили…

— В пределах одного-единственного заболоченного танства, где нечисти больше, чем людей! Предлагаю наведаться к Ронинским трясинами и взять в союзники трехглавого болотного пса. Надеюсь, фамильное проклятье эрлов Ронинов проникнется идеей спасения мира и станет отличным дополнением к уже собранной компании якобы исчезнувших навсегда альбов, упырей и лешаков.

— Лешаки — герои сказок. Рэльгонн тебе сто раз объяснял, что данхан — отдельная небольшая раса, которую мы, люди, почти истребили.

— Знаю. Что из этого? Леший остается лешим, как его не назови…

— Не заговаривай зубы! Я жду твоего решения.

— Ты еще схвати кинжал и приставь мне к горлу. Соня, не время заниматься подобным баловством! Что значит — уходишь? Почему отречение составлено на мое имя? И потом: я уже немолод для принятия такого титула! Почему я? Тан Босан Эттенский подойдет гораздо больше — молод, силен, красив, смел. Предан нашему общему делу, как собака!