Чтение онлайн

Он перешагнул порог, отбросив занавес на двери, опустился в кресло низкое, как и вся мебель в этом мире. Лейн с ногами забралась в другое, оказавшись отделенной от гостя вычурным столиком, на котором покачивались дымчатые круглые бокалы без ножек.

От зоркого взгляда Блейда, большого знатока женской души (разумеется, и тела), не ускользнуло, что молодой врач чемто озабочена. Он, правда, не придал этому значения, списав чувства Лейн за счет предстоящих развлечений в постели.

Тем временем бокалы уже были полны и тихо звенели, покачиваясь и ударяясь друг о друга. Женщина молчала, и Блейд решил первым нарушить тишину.

– Знаешь, дорогая, в моем мире перед выпивкой принято высказывать какое-нибудь желание... это называется "тост". Так что я хочу выпить этот бокал за твою удачу, Лейн...
– Он слегка лукавил; с гораздо большим энтузиазмом он выпил бы сейчас за успех своего задания и за легкую дорогу домой.

– Эгван, расскажи мне о своем мире, - шепнула женщина.

Ну разве мог он отказать ей в этом?!

Его история была пространна и несколько сбивчива, так что слушательница вряд ли поняла хотя бы половину. Но сейчас Блейд и не стремился к четкости, стараясь разложить в голове части той головоломки, что была его собственной жизнью.

Он говорил об Англии, описывал ее города и леса, горы Шотландии и холмы Уэльса, перемежая рассказ фрагментами собственной биографии. Иногда ему приходилось пускаться в долгие объяснения: Лейн не могла понять, почему различные народы Земли воюют друг с другом. Проблема заключалась в том, что и сам Блейд весьма смутно представлял ответ на этот вопрос; вероятно, такова природа землян, думал он про себя.

– Почему война, о которой ты говоришь, называлась Мировой?
– спросила Лейн, - Ваша планета воевала с какимнибудь другим миром?..

Ее слова удивили Блейда; ему понадобилось с минуту, чтобы подобрать объяснения.

– Нет, дорогая. Обычно два государства воюют друг с другом, Мировой же называется война, в которой участвую почти все страны. Та, о которой я рассказывал, была второй в нашей истории.

– Из-за чего она началась?

Блейд хмыкнул; "простые" вопросы Лейн невольно заставляли задуматься.

– Я полагаю, из-за амбиций нескольких людей, властвовавших над державой, которая развязала войну. Один из них был фанатиком...

– Фанатиком?

– Ну, ненормальным человеком... Если бы он вовремя обратился к психиатру, может, ничего бы и не произошло.

– В чем же выражалось его сумасшествие?
– в глазах Лейн зажглась искорка профессионального интереса.

– Он считал, что только его народ может быть воистину свободным, великим и процветающим. Остальным предоставлялась роль слуг или рабов. Естественно, прочие страны не собирались этого терпеть, и как только вождь-фанатик напал на одну из них, пришли ей на помощь.

– А почему же они ждали нападения, а не начали войну первыми?

Блейд раздраженно пожал плечами; Лейн, кажется, не понимала очевидных вещей.

– Наши государства не могли напасть первыми, - начал он, - потому что... не могли! Ведь если бы мы это сделали, то оказались ничем не лучше этого ненормального! Мы же, в конце концов, сражались за свободу... Кроме того, моя страна была еще не совсем готова к войне.

– А что такое "свобода"?

Блейд сначала опешил, потом ему припомнилось, что в языке Эрде нет такого отвлеченного понятия. Можно было сказать "свободное место" или "свободное время" - в смысле "ничем не занятое". Теперь он понял причину затруднений Лейн, но не смог найти правильного эквивалента земной абстракции. Пришлось пуститься в долгие объяснения:

– Понимаешь, мы придерживаемся той точки зрения, что каждый человек может делать все, что ему угодно, если это не нарушает интересов других. Поэтому мы не могли помешать фанатику, пока он соблюдал договора и не нападал на нас...

Лейн перебила его:

– Может быть, это и называется "свободой", но, по-моему, ждать, пока на тебя нападет сумасшедший, не мешая ему готовиться к атаке - просто глупость!

В этом философском диспуте Блейд неожиданно почувствовал себя близким к поражению; пожалуй, самая большая глупость - объяснять необъяснимое, особенно человеку другого мира. Он улыбнутся и решил перевести разговор на менее щекотливую тему. И в самом деле, для дискуссий существуют менее привлекательные компаньоны, чем молодая и хорошенькая женщина.

Лейн правильно восприняла его улыбку и выскользнула из комнаты. Через пять минут она явилась в новом туалете - в совсем коротеньком, едва прикрывавшем бедра платье с декольте чуть ли не до пояса. Блейд восхищенно закатил глаза, наполнил бокалы и поинтересовался:

– У вас есть что-нибудь вроде танцев?
– такая тема для разговора нравилась ему куда больше.

– Что-что?

– Ну, это когда женщина и мужчина двигаются ритмично под музыку...

Лейн хихикнула.

Сообразив, что его поняли неправильно, Блейд уже было раскрыл рот, но потом махнул рукой: лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать.

– Поставь какую-нибудь музыку на "три четверти".

– Как это?

– Ну, примерно вот так...
– и он постарался отбить одной рукой три удара, другой - четыре.

Лейн кивнула в ответ и подошла к массивному ящику в углу гостиной.

Как ни странно, это оказался проигрыватель. Рядом с ним на полке стояли в ряд несколько десятков длинных пестрых цилиндров, которые Блейд счел украшением. Теперь было ясно, что на Эрде эти предметы, похожие на валики эдисоновского фонографа, заменяли пластинки.

Встав с кресла и подойдя ближе, он заметил, что под тонким футляром поверхность цилиндра покрыта чем-то весьма напоминающим магнитный слой так что приспособление, воспроизводившее звук, было бы правильней назвать не проигрывателем, а магнитофоном.

Блейд приблизился к женщине, уже вложившей валик в аппарат, и обнял ее за плечи.

И в этот момент зазвучала музыка...

Похоже, Лейн обладала хорошим чувством ритма, поскольку сразу поняла, что нужно.

Музыка оказалась немножко замедленной, но была совсем неплоха. Взяв одну руку Лейн в большую ладонь, а другую положив себе на плечо, он кружил женщину по комнате - неторопливо, насколько позволяла мелодия. Раз-два-три... раз-два-три... раз-два-три...

– Этот танец называется "вальс"...
– последнее слово Блейд произнес на английском.
– Ну, попробуй повторить.

– В-валз...
– с трудом, запинаясь, произнесла Лейн.

– Мягче, детка, мягче: вальс, вальс, вальс...

– Валс-с...

– Уже лучше! Еще несколько раз, и ты будешь произносить правильно!

Красные стены комнаты, освещенные багровым светом заходящего солнца, сливались перед глазами странника в сплошной поток, который нес, кружил их, прижимая друг к другу, заставляя чувствовать дыхание, ощущать на лице волосы партнера... Под тонкой тканью, скорее подчеркивавшей, а не скрывавшей, Блейд ощущал покорное тело женщины, и то, что не могли рассмотреть глаза, услужливо дорисовывала фантазия. Да, он не забыл, что она шпионила за ним! Даже эту встречу, она, возможно организовала по заданию Департамента, чтобы под вино и постельные утехи вытащить побольше информации о его родном мире... Все это он помнил и сознавал, не собираясь, однако, лишать себя удовольствия.