Чтение онлайн

Он нерешительно вскидывает на приятеля небольшие глазки, кажущиеся светлыми в дымчатом мерцании дня, а они будто кричат в смятении и страхе: не трогай меня, я только начинаю жить!

«Господи, да я окончательно спятил, – покаянно клянет себя Королек, – куда собираюсь его толкнуть!»

– Поздравляю. Ты будешь замечательным папашей.

– А что за помощь от меня требуется? – испуганно спрашивает Сверчок.

– А, это… Извини. Проверка на вшивость. Теперь я в тебе уверен. Если когда-нибудь действительно понадобится твое содействие, обращусь.

– Пожалуйста, в любое время, – писклявый голосок художника звенит и подрагивает. Сверчку и обидно, что его проверяли, и радостно: пронесло!

Королек молча глядит вдаль. Перед ним сумрачный беспокойный пруд, и неясно, то ли эта гигантская чаша – отражение низкого свинцового неба, то ли наоборот. И точно проводник между небом и землей рукотворной скалой стоит на другом берегу храм. Его плетеные золотые купола тусклы и мрачны.

Анна читает в комнате, я в одиночестве торчу на кухне. Впрочем, это не совсем так. Точнее, совсем не так: на своей любимой подстилочке у батареи парового отопления, угревшись, дрыхнет котенок по прозвищу Королек.

«Стало быть, – в который раз уныло говорю себе, – Сверчок мне не подмога».

И вдруг вспоминаю, что у Сверчка, который намного старше меня, будет ребенок, и злоба стискивает сердце, как клещи – трухлявый гвоздь. Неужто я так и проживу, не увидев своих детей?! Почему бы нам – если Анна не может родить – не взять малыша из детдома? Котенка – пожалуйста, а человечка – нельзя?!..

Жизнь пролетает, а я, прикрученный к этой женщине (впервые думаю об Анне отстраненно, как о чужой), стою на месте, точно врытый в землю!

Закрываю глаза, стараюсь дышать медленно и ровно. Понемногу злость и боль уходят. И сожаление рассасывается, крошечной капелькой оседает на дне души.

«Я люблю Анну, – внушаю себе – и не чувствую всегдашней немыслимой любви. И становится страшно. – Господи, – обращаюсь куда-то в пугающую пустоту, – умоляю тебя, не дай мне ее разлюбить!..»

Нет ответа. Безмолвие.

Ладно (мои губы кривит жалкая, прокисшая, как створоженное молоко, ухмылка), возвращаемся к нашим баранам.

Неторопливо, старательно перелистываю изрядно потрепанный блокнот, составляя список подходящих кандидатур. Для этого списка я зарезервировал отдельный листочек в клеточку.

Так – в поисках и размышлениях – проходит около получаса. Результат более чем скромный. На листке сиротливо синеет только одно слово: Скунс.

Сверчок стоит на троллейбусной остановке, ссутулившись и нелюдимо уставившись в забеленную снегом землю. Нахлобученная на глаза клетчатая кепка еще сильнее оттопыривает его большие уши.

Подходит троллейбус. Взглянув на номер, художник вновь потупляется, но, ощутив неясное беспокойство, поднимает голову – из окна троллейбуса, уткнувшись лбом в стекло, на него в упор смотрит незнакомый парень. Глаза огромные, угольные, с черными кругами под ними. Бледное исхудалое лицо. На губах то ли усмешка, то ли бессмысленная улыбочка.

Сверчок тут же отводит глаза. Затем – из детского любопытства – опять бросает взгляд на еще не отъехавший, замерший на остановке троллейбус. И тотчас натыкается на черный взгляд парня. И снова прячет глазки.

Троллейбус отъезжает.

«Наверняка наркоман, – успокаивает себя Сверчок, – вколол дозу и глазеет, и вовсе не на меня пялился, а вообще…» Но беспокойство не проходит, вызывая ощущение бессилия, злость на себя, на свое слабоволие и трусость…

Остановившийся город, слабо толкнувшись, движется назад. Сидящий в троллейбусе парень с застывшей ухмылочкой глядит в окно. Он испытывает невыносимое наслаждение, если кто-то, как этот усатый пухлячок, опускает глаза и дергается под его взглядом. Но кайф еще острее, когда мужики, типа крутые, в ответ бешено уставляются на него, и начинается дуэль взглядов, от которой по телу пробегает холодок «гибельного восторга».

Погоди… Куда он сейчас едет? Он напрягает память – тщетно. Точно в черепе вместо мозга шматок ваты. Парень приходит в ярость. Забыл! Колется он четыре года и живет только тогда, когда вводит иглу в пеструю от синяков руку. Потом феерические видения кончаются – и снова тупое существование, суматошный бег мыши в поисках башлей на пропитание и наркоту. Тогда его угасающий мозг на короткое время оживает, пытаясь решить эту ничтожную задачу…

Главный сказал, надо пришить кого-то… а кого? Наркоман мучительно задумывается – и его губы изгибает самодовольная улыбка. Он вспомнил! На остановке вылезает из троллейбуса. Его одежда – легкая джинсовая куртка, джинсы и кроссовки – не соответствует холодному полузимнему дню. Голова мутная, мыслей почти нет, а те, что появляются, иголочками боли вонзаются в мозг.

Поеживаясь и грея на ходу руки, он плетется к недавно выстроенному в стиле ампир зданию банка «КМ-Капитал». Покорившись судьбе, он заранее смирился с тем, что придется околачиваться здесь долго, карауля жертву. Но ему везет, как обычно везет детям и юродивым. Двери банка отворяются, и в них возникает тот, кто ему нужен, – упитанный человечек с румяным, как у младенца, личиком и почти безволосым черепом. Серое пальто расстегнуто, видна классическая униформа финансиста: дорогой костюм, белая сорочка, галстук. До блеска начищенные туфли ступают твердо и осторожно.

Банкир, сопровождаемый охранником, собирается сесть в джип.

Этого наркоман допустить не может!

Мысль, что он должен пришить коротыша, крепко связалась в его голове с желанием вколоть новую дозу. Рванув с места, он подбегает к громадному внедорожнику, огибает циклопический, поблескивающий хромом бампер и, вылетев из-за спины охранника, распахнувшего дверцу перед шефом, с силой всаживает в живот банкира нож. И смеется от удовольствия: получилось!

Человечек тихо вскрикивает и сгибается пополам.

– Ты чего?! – ошеломленно орет охранник, хватая наркомана за куртку.

Взвизгнув, наркоман тычет в него окровавленный нож, и телохранитель разжимает пальцы. Вырвавшись, наркоман несется во весь дух, не соображая, куда и зачем, и серовато-белое пространство внезапно становится странным, враждебным, точно вывернутым наизнанку, как в наркотических видениях…

Юля в комнате смотрит телевизор, который недавно обнаружила возле мусорных баков и, корячась, притащила домой. Увидев на экране фоторобот своего сожителя, она столбенеет. Потом бежит в спальню, где наркоман, как обычно, лежит на кровати, вперившись в потолок.