Чтение онлайн

— Нет, сынок. Мы доберемся до храма Аполлона и все узнаем.

Храм Аполлона, с белой колоннадой, с роскошными фризами и мраморными ступенями, стоял среди зеленых холмов, сплошь покрытых полевыми цветами. Вокруг храма теснились стройные кипарисы, словно часовые, охраняющие святилище. Множество людей, разных возрастов и сословий, бродили вокруг, пытаясь выяснить, когда им посчастливится обратиться к оракулу с вопросами. Прежде всего Фемистоклу удалось узнать о том, что Пифия дает ответы только в седьмой день каждого месяца. На три зимних месяца Аполлон покидает Дельфы, и тогда жизнь здесь замирает. Не дают представлений в театре, разъезжаются торговцы съедобным, пастухи, продающие жертвенных животных, бродячие мимы и лекари, врачующие на ходу кого-нибудь из заболевших. Ведь тысячи людей, дожидающихся своей очереди к оракулу, живут здесь подолгу и нуждаются в услугах.

Но вот проходила зима, и уже ранней весной начиналось паломничество к оракулу Дельфийскому, прославленному далеко за пределами маленького города, спрятавшегося в зеленой долине среди гор.

Сейчас, в летний июльский день, казалось, что сюда собрались люди со всего света, — так много их было вокруг. Одни раскинули шатры поодаль от храма, готовили себе пищу на кострах и пасли коз, приведенных на заклание. Другие устраивались в домах приезжих, которых было довольно много, третьи довольствовались ложем на зеленой траве, зато проводили дни в театре, где разыгрывались по случаю праздника любимые греками комедии.

Фемистокл сновал в этой толпе, выясняя подробности священнодействия. Дорион с любопытством выслушивал случайных собеседников, молодых и старых. Он узнал, что порядок обращения к богу приходивших за советами решался жребием. Исключением были немногие, которые получали особое разрешение жрецов, возможно, за большое вознаграждение. Это Дорион понял давно, еще во время встречи с людьми из сирийского посольства, которым удалось довольно быстро добраться к прорицательнице.

— Я узнал, что нам неизбежно предстоит пройти испытание, чтобы выяснить, угодны ли мы богу Аполлону, — говорил Дорион Фемистоклу. — А испытание состоит в жертвоприношении. Придется купить ягненка либо козу, можно и свинью. Не знаю, что стоит дешевле, но эти траты неизбежны. Во время жертвоприношения жрецы внимательно следят за животным. Говорят, что невозможно дать прорицание, если жертва не дрожит всем телом и не трясется от головы до ног. Недостаточно, чтобы она вертела головой, как при других жертвоприношениях, требуется, чтобы все ее члены дрожали вместе с тем трепетом и дрожью, которые сопровождают конвульсивные движения. Такое испытание действительно только для коз. А вот быков и диких свиней проверяют иначе. Им дают муки и стручкового гороху. Если они отказываются, то считается, что эти животные нездоровы. Представь себе, отец, человек уплатил большие деньги за здоровенного быка, и вдруг от него требуют другого быка, потому что несчастный бык не пожелал съесть стручки гороха. Это уже чрезмерно!

— Жрецы лучше знают! — ответил хмуро Фемистокл. Дориону казалось, что отец не рад своей затее. Вполне возможно, что надолго будет отложен отъезд из Афин, если ожидание гадания затянется на месяц, а может быть, и на два месяца. Хватит ли денег для расплаты, для пропитания в этом многолюдном городе, где все стоит дорого?

— Не вернуться ли нам в Афины? — спросил Дорион. — Боюсь, что нам недоступно это таинство. Я никогда не думал, что столько людей стремятся сюда.

— Иначе и быть не может. Посуди сам, что делать человеку, когда ему не известно, на правильном ли он пути. Люди верят, что гадание поможет им. Я кое-что придумал для нашего спасения. — И он рассказал сыну свой замысел.

Старому переписчику пришла в голову мысль, что он может послужить жрецам, записывая ответы оракула, а за это жрецы позволят ему не ждать в долгой очереди и помогут быстрее попасть к оракулу. Свои вопросы он записал четко и красиво, чтобы жрец увидел его мастерство. Теперь была забота разыскать жреца и получить его согласие. Он видел, что дело двигалось очень медленно. Люди все прибывали и прибывали, а были и такие, которые второй месяц дожидались своей очереди.

Прошло несколько дней, прежде чем Фемистоклу удалось увидеть жреца, страшно занятого и окруженного толпой людей, жаждущих услышать прорицание. Когда Фемистокл рассказал жрецу о своем замысле и показал свои запросы, то увидел, как хмурое лицо старого, облысевшего человека прояснилось. Помедлив немного, жрец сказал, что такое участие искусного переписчика угодно богу Аполлону.

— Однако нужно поспешить с испытанием, только после жертвоприношения можно будет приступить к делу, — сказал жрец. — Слишком много жаждущих пообщаться с Пифией. Люди всей земли стремятся к нашему алтарю, у нас не хватает жрецов и прорицателей, чтобы всем угодить.

Условились о том, что завтра же Фемистокл приведет козу или ягненка и после жертвоприношения он будет допущен в святилище, где сидит прорицатель. Но только в том случае, если жертва будет угодна Аполлону.

— Всякое бывает, — сказал жрец. — Ты можешь купить самого красивого быка, а если он не угоден богу, то жертву надо повторить. Ступай, добрый человек. Я очень занят. Посмотри, скольким я нужен для ответа.

А тем временем Дорион вел тихую беседу со славным юношей, который подсел к нему. Юноша из Коринфа рассказал о том, что прислан отцом к оракулу Дельфийскому, чтобы узнать, стоит ли сдать дом одному торговцу тканями, который появился в Коринфе совсем недавно и мало кому известен.

— Кому, как не оракулу, лучше знать, кто заслуживает доверия, — сказал юноша и спросил Дориона: — А у тебя какие дела?

Дорион рассказал о заботах отца, об отъезде к берегам Понта и о том, как ему, Дориону, предстоит решить вопрос — ехать ли вслед за отцом в Пантикапей или оставаться у господина Овидия Назона в Риме. Они сердечно поговорили обо всем, что тревожило каждого. К приходу Фемистокла им уже казалось, что они давние приятели. Дорион не помнил случая, когда бы он так хорошо поговорил с незнакомым человеком.

— Патрокл, сын Антония из Коринфа, — сказал Дорион, радостно представляя отцу друга. — Он только вчера прибыл сюда по поручению отца. Он будет спать рядом с нами, и мы будем вместе коротать время, пока не дождемся своего дня.

— Однако я нашел способ сократить наше пребывание в Дельфах, сын мой. Пойдем в торговые ряды к пастухам, нам надо купить жертвенное животное. Надо пройти испытание, прежде чем нас допустят к алтарю.

— Пойдем, отец. Но как жалко покидать эту зеленую поляну и Патрокла. Впрочем, ему не будет скучно, пришли мимы. Посмотри на этого старого мима, какое у него трагическое выражение лица.

— Мы встретимся вечером, — предложил Патрокл.

— На этой поляне, — согласился Дорион.

Они пошли к пастухам за жертвенным животным, и отец рассказал сыну о своей удаче.

— Целую неделю я должен записывать прорицания. С рассвета до заката, пока будет угодно богу Аполлону. А потом мы услышим ответ на наши запросы и покинем Дельфы, точно зная, что нам делать. Вот какая нам удача, сынок.

Они долго бродили среди мычащих коров и блеющих коз. Но как трудно найти ту тощую дешевую козочку, которая была бы им по карману. Пастухи пригнали на продажу самых красивых, откормленных животных. Они стремились получить побольше денег. Солнце уже клонилось к закату, когда нашелся пастушок, который продал им ягненка за сходную цену. Они, довольные, вернулись к месту своего ночлега. Дорион пошел искать своего нового друга, а отец принялся за стряпню. Он разложил костер и стал варить овощи, купленные им у того же пастушка. Надо было экономить оболы. Харчевня была им недоступна.

После ужина Дорион выразил свое сожаление по поводу того, что не вернулся к ним Патрокл.

— Боюсь, что он отправился домой, узнав, как долго нужно ждать очереди к оракулу.

— И нам пришлось бы вернуться ни с чем, если бы не моя догадливость, — посмеялся Фемистокл.

Ранним утром переписчик отвел ягненка к жрецу, а старый жрец тотчас же привел Фемистокла в святилище, где прорицатели записывали ответы Пифии. Фемистокл увидел длинный список людей, которые запрашивали Пифию, изложив ей свои нужды и тревоги. Под каждым именем было что-то записано мелко и непонятно. Прочесть должен был сам прорицатель, он диктовал Фемистоклу.

Указывая имя и место жительства, прорицатель сначала сообщал вопросы, а потом давал ответы Пифии. Если ответ предназначался для человека, который делал запрос издалека и поручал его получить на месте, такие ответы писались на дорогих кусках пергамента, завертывались в трубочку и завязывались шнурком. Позднее жрец прикладывал к шнурку печать храма, чтобы никто, кроме запросившего, не смог прочесть ответов оракула.

— А что будет, если человек чужой сорвет печать и прочтет? — спросил Фемистокл.