Чтение онлайн

– Так что единственный минус, который присутствует в характере Нины, – это дружба с Боннет, – продолжил Марсо.

– Хм. Пожалуй, я закрою на этот минус глаза, чувак, она слишком хороша.

Феликс на это лишь усмехнулся и мысленно пожелал своему другу удачи.

В их особняке как всегда царил могильный холод. Феликс ощущал его на своей коже, чувствовал напряжённость и какое-то странное давление. Он бы списал всё это на отца, но его не было поблизости. Он, как обычно, отсиживался в своём кабинете. Идя по коридорам, Феликс чувствует лишь угнетение и одиночество – это всё, что он теперь испытывает в некогда родном доме.

Мадам Марсо скончалась, когда Феликсу было всего шесть лет. С течением времени мальчик стал забывать её внешность, её голос, но ту теплоту, ласку и заботу, что дарило её любящее сердце, он никогда не забудет. Это было и останется неотъемлемой частью его жизни. На то, что сделала его мама за шесть лет, отцу не хватило и двадцати.

С её уходом пришёл этот могильный холод. Даже внешне особняк отпугивал своей аурой – отец ничего не пытался сделать, чтобы хоть как-то привнести уют в их дом, а Феликс не находил мотивации, чтобы сделать что-то самому. Он давно потерял свой «дом», давно не знает ничего о семье и семейных традициях, позабыл о том, что значит когда тебя ждут дома. Он просто живёт как умеет и как учил его отец: быть надменным, высокомерным, знать себе цену и не снижать её для общения с «мусором». Иногда Феликс смотрелся в зеркало и боялся увидеть вместо своего отражения образ отца. Настолько боялся, что и не смотрелся совсем. Он чувствовал переполняющую тело ненависть и обиду за то, что у него отняли детство и возможность быть любимым, потому что отец хотел, чтобы он скорее повзрослел, чтобы смог умело выбирать себе компаньонов по жизни, умел строить планы и стратегии и чтобы не смел размениваться на тех, кто этого не достоин, в его понимании. И Феликс повзрослел. Настолько, что чувствует себя престарелым зажравшимся дедом.

Выйдя из тёмного холла, где старинные настенные часы отбивали свой ритм, парень прошёл в обеденный зал. Еда на одну персону уже была на длинном столе – люди, которые работают на отца, делают всё быстро, эффективно и незаметно, как он и велел. Марсо не может назвать их слугами, просто язык не поворачивается.

Сев за стол, Феликс мрачно произнёс:

– Приятного мне аппетита.

Тщательно пережёвывая пищу, Феликс вдруг подумал о семье Бриджит. Его не удивлял тот факт, что он много думает о ней, напротив, он логично себе это объяснил: она так часто появляется в его поле зрения и лезет в его зону комфорта, что другие люди просто серым фоном остаются где-то на заднем плане. Даже Фредерик с Ниной. Боннет, в самом дурном смысле слова, просто «затмевает» всех вокруг.

Вспоминая её во время ужина, он представлял, как Бриджит ест в окружении своей семьи. У неё добрая и заботливая мать – так ему показалось. Значит они точно едят вместе, о чём-то переговариваются, беседуют, шутят… Феликс непроизвольно хмыкнул.

«Как такие бесполезные люди могут получать всё самое важное в жизни? Разве они этого заслуживают? Уверен, она даже не ценит то, что имеет. Ухватилась за того, кто плевать на неё хотел…»

Марсо посмотрел в свою тарелку, где находилось вкусное жаркое, и вновь задумался:

«Навряд ли она питается подобным образом. Худая и нескладная до ужаса. Но разве счастье в еде? В том, чтобы постоянно вкусно есть? Может, счастье не то, что ты ешь, а с кем ты ешь? Бриджит вновь не осознаёт свою удачу – просто ужинать с мамой…»

Эта мысль ни с того ни с сего разозлила Феликса, и он швырнул вилку в свою тарелку, вставая с места. Боннет стала злить его ещё сильнее, потому парень постарался как можно скорее выкинуть её из своей головы.

Марсо стал подниматься в свою комнату, надеясь, что отец сегодня не решит переговорить с ним, не заставит отчитаться за ещё один прожитый день. Феликс устал. Морально устал выдавливать из себя ненависть ко всему живому, лишь бы только отец был доволен тем, что он ни с какими свиньями он не водится. Ему осточертело нести ответственность за каждое своё действие, а потом оправдываться за поступки. Он мечтает поскорее закончить учёбу и уехать из Франции на какое-то время в другую страну. Например в Америку. Конечно, ему непонятна та страна, он привык жить в мире порядка и жёсткой дисциплины, но глоток свободы ему бы не помешал – так он думал.

Поднимаясь на второй этаж, Феликс услышал демонстративное покашливание позади себя. Закатив глаза и цокнув, парень повернулся и посмотрел в глаза отцу. В такие же карие, почти чёрные глаза, как и у него самого.

– Почему я должен искать тебя по всему дому? Пройдём в мой кабинет.

«Никакого приветствия, вопроса «как дела». Просто пошёл я куда подальше».

Когда Феликс входит в кабинет своего отца, он очень надеется, что в старости не будет таким же дотошным пижоном. Все вещи, что его окружали, были очень дорогими, но очень безвкусными. Отец будто бы пытался показать своё богатство, своё превосходство, какое-то могущество, но чувство стиля где-то споткнулось по дороге, да там и осталось. Больше всего отец любит антикварные вещи, которые даже пахнут прошлым веком. Особенно часы. Феликс воспринимал это как очередную метафору: что-то про ускользающее время. Хотя метафора могла быть и подешевле.

– Прости, отец, сегодня был тяжёлый день, хотел сразу пойти в комнату и немного передохнуть.

– Чем же ты занимался на учёбе, что настолько устал? – мужчина сел за длинный, из красного камня, стол и опустил подбородок на сложенные руки.

– Ничего такого. Просто на тренировке было много игр, наш тренер будто сошёл с ума. Готовимся к соревнованиям.

– Надеюсь, ты показываешь достойные результаты? – спросил он.

– Да… – вяло ответил Марсо. – Скажи, неужели так важно, чтобы и в баскетболе я был лучшим?

– Это так или иначе спорт. А в спорте ты обязан быть лучше. Я хотел быть баскетболистом, когда был молод, так что не удивлён, что ты избрал именно этот вид спорта.

– Серьезно?! – выкрикнул, забывшись, Феликс. Его удивило, что отец никогда раньше не рассказывал об этом, он вдруг понял, что отец вообще мало что рассказывал о своей юности. – Ты хотел быть баскетболистом?! Вот это да! А мама знала?

– Да, хотел, – ответил отец, проигнорировав последний вопрос, и холодно посмотрел на сына. – Но из-за травмы ничего не вышло. Так что не подведи меня, сын. Сделай то, чего не смог сделать я.

Хорошее настроение пропало так же внезапно, как и появилось. Феликс сначала неотрывно смотрел на сидящего напротив человека, а потом разочарованно отвёл взгляд.

«Ну да, как же иначе».

Внезапная надежда на первый искренний разговор с отцом улетучилась. Марсо почувствовал себя глупо из-за неё и уже пожалел, что вообще дал возможность ей появиться. Настолько бестолково он давно себя не ощущал.

– Я тебя определённо понял, отец. Могу идти?

– Конечно. Упорно занимайся, – напутствовал вслед отец с каким-то ледяным восторгом, что сын наконец становится похожим на него.

Феликс кивнул и вышел из кабинета, стараясь не хлопнуть дверью. Это полуистерическое состояние было ему несвойственно. Он глубоко вздохнул и выдохнул, стараясь успокоить свои нервы. Осознание того, что отец так «любезно» решил переложить свои неосуществлённые амбиции на него, наплевав, что для Феликса игра в баскетбол лишь хобби, значительно пошатнуло его душевное равновесие. Он устал быть проектом по достижению нереализованных целей своего отца. Он хочет быть Феликсом, а не проектом. Марсо даже думать не хотел, что связь его отца с матерью тоже могла бы быть проектом. Бездушным, меркантильным действием и не более.

Феликс не хотел бы думать об этом, вот только Феликса никто не спрашивал.

Уже вечером, в своей комнате, парень старался подготовить себя к очередной встрече с Бриджит. Он вдруг понял, что пусть лучше она будет встречаться ему каждый день, чем отец, которого и отцом-то можно было считать с большой натяжкой.

Впервые за два года Марсо засыпал с мыслью о Бриджит в не таком уж негативном ключе.

Следующим утром Марсо постарался уйти из особняка как можно раньше. Он заранее написал отцу о своём уходе, собрав необходимые учебные принадлежности, и вышел из здания, даже не позавтракав. Он извинится перед поваром в другой раз.