Осенний призрак
Шрифт:
Катарина Фогельшё говорила с полицейскими по телефону и готова встретиться. И вот автомобиль Малин и Харри мчится сквозь вечерние сумерки по дороге Брукиндследен. В салоне тихо, оба они хотят прийти в себя, успокоиться перед новой встречей.
За окнами район Юльсбру. В справочнике Малин сказано, что он населен представителями высшего класса, как Коннектикут в Нью-Йорке. Но это не так, скорее здесь проживает хорошо обеспеченная верхушка среднего класса.
Виллы медиков теснятся друг возле друга. На первый взгляд типовые дома без претензий, однако достаточно просторные и роскошно обставленные внутри. Один из самых дорогих и престижных районов города, но в то же время довольно скромный по сравнению с Юрсхольмом в Стокгольме или Эргрюте в Гётеборге.
Проезжая мимо этих домов, Малин понимает всех тех, кто вырос в глуши и перебрался в центр, лишь только представилась такая возможность. В мир, где вершины выше, а ямы глубже, чем те, которые может предложить рядовому шведу, пусть даже и надменному толстосуму, обыкновенное захолустье.
Стокгольм. Она жила там с Туве, когда училась в полицейской школе. На первом курсе снимала через посредников квартиру в Транеберге. [29] Единственное, что она запомнила, — зубрежка и детский сад. Няни — молодые девицы, предлагавшие свои услуги в местных газетах, — просили дорого и не внушали доверия. Нищей одинокой маме нечего было делать в Стокгольме. Город, со всеми своими возможностями и секретами, был, казалось, закрыт для нее и все время насмехался над нею.
29
Транеберг — район на западе Стокгольма.
Конечно, с Йерри Петерссоном все было иначе.
Малин неоднократно предлагали работу в Стокгольме, в последний раз прошлым летом, когда открылась вакансия в уголовном отделе и шеф, некий Корман, вышел на нее. Позвонил сам, сказал, что знает о ее расследованиях, и спросил, не желает ли она сменить охотничьи угодья.
Им просто нужна была женщина, решила Малин.
Но тогда она жила с Туве и Янне, и все остальное не имело значения. Поэтому она отказалась.
И сейчас, в машине, проклинает себя. Начать новую жизнь — может, это как раз то, что ей было нужно? Или я сломалась бы в большом городе? Но ведь я сломалась и в маленьком, разве не так?
Или только почти сломалась?
Приемник работает. Малин попросила Харри не включать хоровую музыку, и он согласился на обычные, вполне пристойные радиосплетни.
Только что отзвучала песня американской рок-группы «Гранд Аркайвз», и теперь Форс слушает хриплый голос своей подруги диджея Хелен Анеман. Та говорит о жертве убийства. О Йерри Петерссоне, его смерть, похоже, ни в ком не пробудила ни жалости, ни скорби, ни каких-либо других чувств.
«Но ведь где-то есть человек, которому ты небезразличен, — думает Малин. — И этот человек должен знать, что с тобой произошло. Может, это твой отец, мы скоро поговорим с ним. У тебя не было ни сестер, ни братьев, а твоя мать умерла, насколько мне известно. Может, женщина или ребенок, даже если не твой?»
«Погиб один из самых богатых жителей этого города, — говорит Хелен. — Делец, по слухам, связанный с преступным миром, таинственная личность, о которой мы, по всей видимости, знаем совсем немного. Несколько лет назад он купил замок Скугсо, бывший в собственности у известной дворянской семьи Фогельшё… Вероятно, он был не без греха, но не заслужил такой участи. Или как вы считаете? Позвоните, если вам есть что рассказать о Йерри Петерссоне».
Далее всплывает голос Мадонны. Харри подпевает. Может, эта песня напоминает ему о Мартине в Ванкувере? Или о внуке? Или он поет ее со своим хором?
Они миновали район Юльсбру. Мелкобуржуазный, душный. Харри жмет на газ, и автомобиль набирает скорость. Они поворачивают.
Впереди гольф-клуб «Ландерюд», огромное, похожее на баллон здание, в котором размещается крытый драйвинг-рэйндж. [30] Райский уголок посреди осеннего ада, где вместо дождевых капель в воздухе носятся мячи для гольфа.
19
Мячи свистят под металлическими потолочными балками, гулко ударяясь и высоко отскакивая от стен здания, похожего на амбар в несколько сотен метров. Зал рассчитан на тринадцать игроков.
30
Драйвинг-рэйндж — площадка для игры в гольф.
Удары металлических клюшек напоминают звуки пощечин.
Ведерко с пятьюдесятью мячами стоит двести крон — сумма, не представляющая проблемы для членов городских гольф-клубов.
Паттеры. Вуды. [31]
Йерри Петерссона ударили по голове тупым деревянным предметом. «Вряд ли клюшкой для гольфа», — думает Малин, приближаясь к стройной, высокой фигуре Катарины Фогельшё.
«Я буду на тринадцатом месте, внизу, у стены», — предупреждала их Катарина.
31
Паттеры, вуды — типы клюшек в гольфе.
Она нисколько не удивилась тому, что полицейские хотят с ней поговорить, потому что знала, что произошло. Однако ей вряд ли известно о том, что только что вытворял ее брат.
Ожесточенные удары перемежаются с проклятиями.
Шары отскакивают от стен в разные стороны. Помещение напоминает бассейн: тот же гул, затхлый, сырой воздух, хотя и без запаха хлорки.
«Как можно добровольно согласиться провести здесь вечер?» — недоумевает про себя Малин, наблюдая, как элегантно размахивает клюшкой Катарина Фогельшё. В ее теле чувствуется сила и та уверенность в себе, которой будто с самого рождения отмечены люди ее круга.
Она поднимает металлическую клюшку, целится и бьет, сбрасывая с плеч напряжение. Клюшка делает изящный свинг [32] по мячу, покоящемуся на астротурфе.
«Низкий гандикап, [33] — замечает про себя Малин. — И она правша».
Катарина Фогельшё, похоже, почувствовала их присутствие.
Она останавливается, оборачивается, смотрит на полицейских, делает шаг с небольшого возвышения, на котором только что стояла, и протягивает руку. Малин думает, что когда-то Катарина, должно быть, была красивой, да и сейчас ее, пожалуй, можно назвать такой. У нее острый, как у брата, нос и изящно очерченные скулы, разве что морщин на лбу слишком много, как и седины в светлых волосах длиной до плеч. Горестные морщины. Скорбные складки вокруг тонкого рта. Печальные глаза, полные непонятной тоски.
32
Свинг — основной удар в гольфе.
33
Гандикап — числовое выражение уровня игрока в гольфе. Чем ниже гандикап, тем лучше игрок.
Сначала она приветствует Малин, потом Харри. Полицейские предъявляют удостоверения.
Катарина Фогельшё проводит одной рукой по лбу, и Малин замечает, что она всего на каких-нибудь пять лет старше ее самой. «Возможно, ходила в ту же гимназию, что я или Йерри Петерссон, если только не училась в Сигтуне или Лундсберге». [34]
— Мы можем побеседовать здесь? — спрашивает Катарина Фогельшё, опираясь на клюшку. — Или пойдем в ресторан?
— Можем и здесь, — отвечает Малин. — Вы ведь знаете, о чем мы хотим с вами поговорить? Я не успела сказать этого по телефону.
34
Известные школы-интернаты в городе Сигтуне и Лундсберге.
— О Йерри Петерссоне, это я поняла.
— И о том, что ваш брат попытался сегодня от нас убежать.
Рот Катарины Фогельшё открывается, бровь быстро поднимается вверх, но лишь на несколько секунд, после чего она приходит в себя.
— Что сделал мой брат?
Малин рассказывает об их погоне, о том, как Фредрик попытался скрыться, когда они хотели поговорить с ним, и о том, что сейчас он на допросе в участке.
— То есть он выходил из «Экуксена», — повторяет Катарина Фогельшё. — Тогда он испугался, что вы арестуете его за вождение в нетрезвом состоянии. Один раз такое уже было, после вечеринки у знакомых, три года назад. И на этот раз ему, вероятно, угрожала тюрьма.