Чтение онлайн

– Мы... это...
– попыталась объяснить Тая.

– Я знаю. Вы связистки из лагеря.
– Девочка недовольно нахмурилась, взглянув на их пустые мешки, но промолчала.

– Мать где?
– Женька смотрела жестко.

– В городе, в госпитале работает.

– Когда была здесь?

Девочка явно удивилась:

– Да с месяц назад.
– И в ответ на недоверчивый взгляд девушек: - У неё ноги попухли, ходить трудно.

– Как же вы одни?
– удивилась Тая.
– А кушаете что?

– Иногда к матери приходим, она паёк даёт. На огородах самосев кое-где есть. Хватает. Тут хорошо, никто не лазит. На мосту патруль, да и мины везде. Летом два пацана подорвались, теперь все боятся. Тут долго еще не разминируют - немцы мины на не извлечение ставили. Если один взрыватель выкрутишь - другой рванёт.

– А готовишь для кого?

Девочка глядела явно недоумённо:

– Так для брата же. Он за едой зашел. Мужиков кормить надо. Я тут на хозяйстве, а он теткин огород копает. У нас хлев давно пустой, а тетка корову держала, там огород хороший.

Девочка махнула рукой в сторону. За хлевом светловолосый мальчишка, так и не обернувшись на голоса, закидывал дрова в небольшой погребок.

– Он не слышит, - пояснила девочка.
– Бомба рядом взорвалась.

– Как же так? - охнула Тая.
– А к доктору ходили?

Девочка пожала плечами:

– Мать в госпиталь водила. Там в середине уха взорвалось, вот левое, может, когда-нибудь и будет что-то слышать.

И в ответ на сочувствующий взгляд Таи:

– Да ничего. Это для девки беда была бы, а парню, да после такой войны - не убыль. Трактористом будет, или механиком. Он у нас теперь один мужик.

– Кто тут еще живет?
– всё также резко спросила Женька.

Девочка махнула рукой вдоль тропинки:

– Дед Егор вон там. Я ему паек по карточкам из города ношу.

Как ни приглядывались девушки, но ни одной избы в округе так и не заметили. Пока неожиданно тропинка не уперлась в полуосыпавшуюся кучу глины - крышу былого погреба.

– Здравствуйте, дедушка!
– первым заметила местного жителя Женька. Дед сидел на пороге, почти сливаясь со старыми стенами.

– И вам поздорову. Куда направляетесь?
– Теперь он стоял, опираясь на толстую суковатую палку.

– За яблоками.
– Тая огляделась: погреб - не погреб, землянка - не землянка. Яма в земле, узкий вход, занавешенный старым обгоревшим брезентом.
– Как же вы зимовать здесь будете, дедушка?

– Что мне-то, я уже старый, - дед смотрел на них, на военную форму смотрел, и сухие старческие губы дрожали.
– Не бродите вы там, девоньки. Сюда идите.

Спрятавшись за пригорком, стояла старая узловатая яблоня, вся усыпанная мелкими полосатыми яблочками.

– А вам дедушка?
– попыталась возразить Тая.

– Рвите, девоньки, сладкие они, спелые уже, рвите.- И отчего-то отказаться не было никакой возможности.

– Ладно, хватит, и так мешок полный.
– Остановила девушек Женька.

– Спасибо, дедушка, - поклонилась Тая.

– Кушайте, девоньки, кушайте. Сладкие яблочки, - дед так и стоял столбом у яблони, такой же старый, вросший в землю, как и она.

Вовсе и не далеко по проторенной тропинке оказалось до лагеря.

– Поварихе отдадим и себе отсыплем, - командовала Женька. И обернулась, закусив губу. Таи рядом не было. Появилась через пару минут.

– Политрук велел после построения зайти.

Расслабившиеся последние дни девчонки что-то долго выравнивали строй, всё время сбивалась Зойка. Уже и схлопотали наряд бы, как вдруг заревела сирена воздушной тревоги. Вновь сидели в том же окопе. Звуки отдаленной бомбежки едва долетали. Женька дремала, Тая вертела головой по сторонам, кто-то зашивал гимнастерку - старшины на них не было. Галка смотрела мимо и молчала, прижав кулачки к губам.

Вечером не ложились, ждали Таю.

– Печку бы растопить, - вздохнула Зойка. Ветер тянул от реки промозглой осенней стынью.

– Ага, кудри высушить, - хмыкнула Женька.
– Что ты зимой делать будешь?

И вздохнула:

– А ведь третья зима идёт, девочки.

Галка съёжилась, обхватив ладонями худенькие плечи:

– Не хочу я зимы. Холодно там, так холодно.

Девушки обернулись, глянули на неё, и Галка словно очнулась, вскинула голову, резко перевела разговор:

– Девочки, а я опять в убежище сигнал слышала. Короткий, прогудел - и умолк.

– Никто не слышал, одна ты слышала, - недоверчиво буркнула Зойка.

– Ты молчи, ты вообще в углу сидела, - обиделась в ответ Галка.

– Тихо, - вмешалась Женька.
– Если Галка говорит, значит слышала. Сама же видела, как она на рации работает.

Появилась на пороге Тая, чуть запыхавшаяся. Женька внимательно всмотрелась, но нахмурилась только сильнее:

– Что политрук говорил? О нас спрашивал?

– Нет, - удивилась Тая.
– Так чего-то. Он кашляет всё время, я чай травяной заварить предложила, я насобирала.

– А он чего?

– А он тушенку предлагал. Я говорю: "Не надо, товарищ командир, я и так принесу. На войне нельзя болеть".

– А он чего?

Тая плечами пожала:

– А он посмотрел так и говорит: "Иди, девочка".

Женька взглянула сощурившись:

– Приготовишь, сама не неси, мне отдай.

– Это еще почему?

– Мужику ведь мало заварить, надо еще уговорить лечиться. Я поварихе отдам, она кого хочешь заставит, сама знаешь.

Да, Тая, - тут же вспомнила Женька.
– А Галка опять сигнал слышала. Опять во время бомбежки. Значит, не ушел диверсант никуда. Тут он где-то. Из здешних кто-то.

– Или в оврагах прячется, - не согласилась Тая.

– Овраги не пустые, день - второй там спрячешься, а потом местные вычислят. Опасно. Да и смысл там сидеть? Объектов важных нет, и даже уходить некуда. Спереди река, сзади минные поля, а из оврага выйдешь - до самого леса голая низина. Любого издалека видать.

– Нет, - упрямо качнула головой Тая, - из наших никто не может. Мы все - за Родину.

– Из наших - точно не может, - согласилась Женька.
– Мы в это время все вместе в одном окопе сидели. Вспоминайте, кого не было?