Чтение онлайн

Тимофей бродил по коридорам фирмы с видом озабоченного солидного клиента и тщательно изучал рекламные проспекты. Он прислушивался к разговорам, доносившимся из легкомысленно открытых дверей с табличками «Отдел программных разработок», «Креативный отдел», «Рекламный отдел», «Отдел маркетинга», «Бухгалтерия», «Администраторы», «Ксерокопия», «Технический отдел». Он запоминал, кто кого и как называет, как часто и кто покидает свое рабочее место. И был даже вынужден выкурить пару-тройку сигарет в небольшом загончике у окна в конце коридора.

Там стояли кресла, на которых сотрудники отдыхали от работы. Трудно даже представить, как много говорят сотрудники в минуты отдыха. Все могло пригодиться.

Для Тимофея это была не слишком сложная работа. Главное на этом этапе — не примелькаться, ухитриться не задать ни одного вопроса и самому на них не нарваться.

Филиалом компании в Минске руководил господин Бархатов. Вот тут Тимофей насторожился. Никто из их команды никогда не возглавлял фирму, на которую могла пасть тень подозрения. Да и сам Олежек Бархатов ни за какие коврижки не согласился бы оказаться в черных списках Интерпола и других организаций, не желавших мириться с международными воришками. Насколько Тимофей знал, Олежек всегда очень трепетно относился к Уголовному кодексу. Почти как Остап Бендер.

Странная получалась цепочка — крупная, вполне уважаемая английская компания «ИТФ Компьютере Лимитед», российская «Ориджн Компьютинг» и белорусская «Органа-Сервис», возглавляемая Олежеком.

Олежек! Вот самое непонятное звено в этой цепи. Если бы не он, все выглядело бы как обычно. Олежек был полной гарантией того, что на возглавляемую им «Органу-Сервис» не падет подозрение. Тогда зачем она нужна Старику?

Без дополнительной информации ломать над этим голову не имело смыла, поэтому Тимофей решил пока остановиться. Он узнал все, что хотел знать на данном этапе. Правда, на руках у него еще не было никаких карт, но кое-что удалось подсмотреть. А именно — Старик начал новую игру. Более запутанную, но явно более прибыльную.

Кристина быстро нашла улицу имени одного из основоположников революционных идей (да не к вечеру все они будь помянуты!), расположенную в центральной части города. Дома в этом районе строились явно не в расчете на простых граждан когда-то великого и могучего. Сейчас же здесь обитали потомки тех, кто стоял у руля социализма. Эта мысль несколько обеспокоила Кристину. Неизвестно, сколько хозяева потребуют за комнату. Впрочем, она всегда говорила себе: не попробуешь — не узнаешь.

Поднявшись на нужный этаж, она нашла квартиру и тихонько приоткрыла дверь. Прихожая встретила ей полумраком и тихим старушечьим напевом какого-то романса, звучавшим, судя по стуку посуды, где-то на кухне. Ориентируясь на этот звук, Кристина двинулась вдоль высоких старых шкафов, получивших, вероятно, полную отставку у хозяев, но все еще занимавших место в квартире. На огромной кухне, обставленной, возможно, для семидесятых просто шикарно, хозяйничала очень пожилая дама Седые волосы ее были уложены с той тщательностью, какая только возможна для человека, ограниченного своим отражением спереди. На ней был аккуратненький халат с кружевными оборками, что делало его немного похожим на пеньюар. С первого взгляда видно, что в свое время эта дама весьма тщательно следила за собой. Но старость кого угодно поставит на колени и заставит отказаться от многих привычек — как от хороших, так и от дурных. Старушка мурлыкала себе под нос «Не уходи, побудь со мною» и что-то пыталась сотворить с мукой.

— Простите, я туда попала? — спросила Кристина, стараясь не испугать своим появлением хозяйку.

Та медленно повернулась и молча взглянула на Кристину. В ее взгляде не было ни испуга, ни вопроса.

— Это зависит от того, куда вы хотели попасть, деточка, — произнесла старуха, опираясь перепачканными в муке руками о стол.

— Я звонила по поводу комнаты.

— А я попросила вас приехать. Значит, вы попали куда надо. Садитесь. Нет, лучше помогите. Человек, ничего не делающий в присутствии того, кто работает, чувствует себя неловко. Достаньте из холодильника яйца и кефир. Уж что-что, а кефир в этом доме никогда не переводится.

Кристина поставила на пол сумку и подошла к холодильнику. Такой, странный прием ее удивил, но ей и в голову не пришло возражать.

— Ничего, что я вас так с порога озадачила, деточка? — неожиданно хитро улыбнулась старуха.

— Нет, но я ожидала, что вы хотя бы поинтересуетесь, как меня зовут, — пожала плечами Кристина.

— В моем возрасте имена уже мало что значат. Иногда нам не к кому обратиться и некого уже звать, кроме Господа Бога. Если Он есть. Нынешние утверждают, что есть. И при этом возникает чувство, словно Он был в длительном отпуске и вышел на работу через семьдесят с лишним лет.

Кристина невольно улыбнулась. Таким чувством юмора не каждый наделен, Это порода. Пусть, быть может, партфункционерская, но порода.

— Меня зовут Кристина, — сказала она, с неожиданно возникшей приязнью посмотрев на эту красивую когда-то женщину.

— Анжелика Федоровна. Похоже, наши с вами, деточка, родители долго ломали голову — как бы выбрать нам имена позаковыристее. Просейте муку вот в эту миску. Уж простите старуху за ее немощь. Боюсь, выдохнусь уже на яйцах. А я хочу их хорошенько взбить.

— Если у вас есть миксер, то все будет гораздо легче, — предложила Кристина.

— Легче? Тогда лучше купить полуфабрикат, залить его водой и сунуть в духовку. Куда уж легче! Запомните, деточка, настоящий пирог должен быть сделан только руками. Пирог любит внимание к себе. Он должен впитать дух того, кто его делает Так мне говорила мама.

Узловатая левая рука, словно корявый сук очень старого дерева, начала почти неуловимо для глаза взбалтывать вилкой яйца. При этом почти мгновенно появилась пена. Менее подвижной правой рукой старуха поддерживала тарелку.

— У вас хорошо это получается! — восхитилась Кристина.

— Уже не так хорошо, как прежде, деточка. Но, к слову сказать, это единственное, что я не позволяла делать никому. Даже повару, который работал у нас десять лет. Михаил Степанович, мой муж, называл мой пирог «Воздушным поцелуем», хотя по маминому рецепту он просто «Весенний». Деточка, вас не затруднит растопить масло? Оно тоже должно быть. Кажется, в морозилке. Зойка всегда кладет его в морозилку, хотя я тысячу раз повторяла ей, что ненавижу каменное масло. А она твердит, что так оно лучше сохраняется. Глупая корова. Масло должно быть мягким, чтобы его можно было легко намазать на бутерброд, а не откалывать топором по кусочкам. Просто невероятно, до чего некоторые люди упрямы.

Кристина видела, как у старухи благодушие сменилось раздражением, и промолчала, решив не уточнять, кто такая Зойка. Возможно, дочь или просто какая-то родственница.

— Ну что же вы стоите, деточка? Зажигайте духовку! Зажигайте, зажигайте! Она должна хорошенько прогреться к тому времени, когда поспеет тесто. Теперь налейте в муку молока и немножко кефира… Могу я спросить, чем вы занимаетесь, деточка?

— Пока ничем. Я была… в отъезде. Довольно долго.

— Где, если не секрет?