Чтение онлайн

— Может быть после. Дела у меня еще тут. Да и компаньонка сейчас из меня плохая.

— Ну, тогда до свиданьица, родненькая! Рыжунья ты моя! Мать крепко расцеловала и обняла Кристину. — Веришь, нет, я теперь как заново родилась. Сама себе хозяйка. Все, кажется, только начинается.

— Так и есть, мамочка, — согласилась Кристина, вздохнув облегченно и радостно. На какой-то момент глаза ее стали прежними — ласковыми, с искоркой лукавого озорства.

— Так и есть, — повторила она вслед такси.

Кристина бродила по дворикам своего детства, ощущая легкость в душе. Относительную легкость. В основном из-за того, что ситуация хоть как-то, но разрядилась. И пусть проблем с родителями не стало меньше, однако она теперь знала, чего ждать в будущем.

Извечная человеческая ошибка! Будущее обычно скрывается в темных, недоступных для глаз закоулках. Оно выглядывает оттуда и в самый неожиданный момент настигает нас, как ветер настигает медленно плетущуюся черепаху. Иногда этот ветер проносится мимо, а иногда подхватывает нас и увлекает за собой, несмотря на все наше отчаянное сопротивление.

Так случилось, что Кристина кое-кого не заметила во время своей прогулки. Будь она повнимательнее, то обязательно увидела бы позади себя молодого человека, который не отставал от нее ни на шаг. Он наблюдал за Кристиной, как гиена наблюдает за намеченной жертвой, не отводя пристального, хищно-пытливого взгляда. В этом взгляде читалась любовь особого зверского свойства, не оставлявшего сомнений в намерениях того, кто умел так смотреть.

Так спокойно Кристина давно себя не чувствовала. Жизнь ее потекла просто и мирно. Все тревоги рассеялись. Она находила радость в повседневности, которая многих и многих, напротив, сильно и безнадежно угнетала. Утром Кристина завтракала в обществе молчаливой Зойки и вечно оптимистичной хозяйки квартиры. Анжелика Федоровна считала своим долгом посмотреть утренние программы, потому и вставала ни свет ни заря, шла на кухню и включала там маленький черно-белый телевизор. Попутно, разумеется, принималась хозяйничать, чем будила Зойку. Под их перебранку Кристина и просыпалась. Она даже будильник не заводила, потому как шум на кухне возникал в одно и то же время каждый день. Самым удивительным было то, что старухи бранились не из-за своих несовместимых характеров, а уж скорее по устоявшейся привычке, когда-то прижившейся, вросшей в их быт, в их мысли, слова и поступки. Они, словно две актрисы, продолжали играть друг перед другом какой-то спектакль, имевший для них, судя по всему, особый смысл. А уж первая премьера этого спектакля затерялась где-то в недрах промелькнувших лет. И даже они сами не смогли бы сказать, с чего все началось.

Кристина тоже к ним привыкла, как только поняла, что серьезных последствий размолвки двух старух не имели и не могли иметь. Иногда, чтобы «помирить» вдрызг, казалось бы, разругавшиеся стороны, она покупала фруктовый торт и вечером выставляла его к чаю. Иногда уловка удавалась, а иногда нет.

Так Кристина и жила. Ездила на работу на троллейбусах номер 1 и номер 2, гуляла во время обеденного перерыва в учрежденческом парке напротив детского сада, потом возвращалась домой. А вечером читала, попивая ромашковый чай (Зойка любила заваривать чай на травах, которые сама же летом и собирала). Иногда звонила Надя, звала куда-то на шашлыки, но Кристина неизменно отказывалась. Надя хоть и была старой школьной подругой, да и помогла с работой, но дружбы с ней у Кристины не получалось. Один-единственный раз Кристина, не желая казаться неблагодарной, съездила к подруге в гости. Когда схлынули первые восторженные «а помнишь?!», говорить стало не о чем. А больше всего на свете Кристина ненавидела натужное молчание, когда надо что-то говорить. Помня об этом, теперь уж сходу отказывалась, без зазрения совести придумывая разные отговорки.

И вдруг, как гром среди ясного неба, на относительно безоблачном горизонте появился Жора…

У детей был тихий час, и персонал садика садился в это время обедать. Кристина часто пропускала эти посиделки с беззлобными сплетнями на десерт, предпочитая гулять в соседнем парке неизвестного учреждения. И тут ее кто-то окликнул. Причем окликнул так, что Кристина вдруг задрожала как осиновый лист. Отчаянный, почти осязаемый ужас, похожий на вязкую прогорклую конфету, заставил пересохнуть горло.

— Рыжик!

Перед ней оказался обычный молодой человек в чуть затасканной куртке и свитере грубой вязки, но она видела гнусного урода, на лице которого нашли местечко все мыслимые пороки, зажигавшие его глаза бесовской веселостью.

Если бы у Кристины имелось хоть немного времени для передышки, наверное, она смогла бы не показать свой страх. Определенно смогла. Иногда у человека открывается второе дыхание или откуда-то из непонятных источников возникают невероятные силы противостоять любым напастям, включая дурные воспоминания. Под действием этих сил — даже если жизнь и не начинается с чистого листа — спасительный туман забвения окутывает то, на чем пристальный внутренний взгляд не хочет останавливаться.

Но Жора появился в неподходящее время, да он к не должен был больше появляться в ее жизни после того, во что ввязал ее, чему способствовал. Жора обязан был исчезнуть, провалиться сквозь землю, сгореть заживо, утонуть в ванне, попасть под машину, стать жертвой бешеной собаки или нарваться на врача-неуча. Но он стоял перед ней. Немного потрепанный, лишившийся своей пестуемой холености, что, впрочем, не мешало ему нагло и бесстыдно стоять перед ней и улыбаться!

Как он улыбался! Словно они расстались добрыми друзьями. Вид у него был самодовольный. Самое ужасное, что когда-то он ей таким нравился, несмотря на весь свой эгоизм в постели. Хотя нравилось не столько то, что он из себя изображал, сколько его жилистое и проворное тело. Помнится, она даже считала его неотразимым и мужественным. Причем умевшим показать эту мужественность с выгодной стороны. Как оказалось, Жора тщательно заботился только о первом впечатлении. На все последующие ему было глубоко наплевать.

— Замечательно выглядим! — оскалился Жора, окидывая Кристину взглядом, будто она только что сошла со сцены стриптиз-клуба. Этот взгляд был так окровенен и нелеп среди белого дня в пустынном осеннем парке, что Кристина ощутила прилив крови в лицу.

— Не твоими стараниями, — потупившись, почти прошептала она, сделав попытку пройти мимо.

— Эй, эй! Не так скоро, зайка моя! — смеясь, поспешил Жора за ней.

— Я не твоя зайка, — перебила его Кристина и с тревогой спросила: — Как ты меня нашел?

— Секрет фирмы. А вообще я тебя несколько дней пасу, Рыжик. Ты оказывается, перебралась в центр. Ты когда приехала?

— Тебя это не касается.

— Снимаешь квартиру?

— Не твое дело.

— Постой! Куда ты так спешишь? Дети, что ли, плачут? — заметил он с издевкой и встал у нее на пути, не давая пройти.

— Ну? Чего тебе? — Кристина, не показывая отчаяния, отступила.

— Радости хочу, — проворковал он, подходя ближе. — Радости общения со старой знакомой, которой я когда-то очень помог в жизни.

— Да уж… Помог, — дрожащим голосом отозвалась она. — До сих пор помощи твоей забыть не могу. Поэтому, прошу, уйди. Уйди, чтобы я тебя никогда больше не видела. Никогда!

— Рыжик, перестань. Давай поговорим, — в его голосе слышались знакомые заигрывающие нотки.

— Не о чем нам говорить. Сгинь! Понял? Удивляюсь, как у тебя еще хватило наглости явиться!

— Все еще злишься на меня?

— А тебя что, совесть заела? — зло засмеялась Кристина.

— Совесть? — задумался он и с нарочитым ироничным удивлением спросил: — А мне оно надо?

— Тебе? Как видно, нет. По поводу же моей обиды можешь не волноваться. Я не привыкла обижаться на душевно и умственно убогих. Обычно такие люди даже не понимают, что кого-то обидели. Да ты меня и не обидел вовсе. Просто продал. Как, многими уже за это время поторговал?

— Чуть потише можешь? — все еще улыбаясь, но в то же время тревожно осмотрелся ее собеседник.

— А что такое? Жорику страшно? Жорик боится дядей-милиционеров, которые могут посадить его в тюрьму? Бойся, Жорик, бойся. Потому что если ты не оставишь меня в покое, твои страхи вполне могут воплотиться в реальность.