Осетинская песня Севастополя
Шрифт:
В 1930–е годы фармацевты в Берлине использовали «Первитин» (Pervitin) как стимулирующее средство. Начиная с 1938 года таблетки первитина официально входили в «боевой рацион» лётчиков и танкистов под названием «Panzerschokolade» – танковый шоколад. Накануне вторжения, например во Францию, военнослужащим Вермахта было выдано 35 миллионов доз первитина. Гитлер получал инъекции первитина от своего личного врача Теодора Морелля с 1936 года, а после 1943 – по нескольку раз в день. Благодаря инъекциям первитина Гитлер был общительным, энергичным, физически активным и бодрствовал поздно ночью.
20 декабря 1941 г.
Третий день повторного штурма города нашего.
Но мы город–крепость! Потому не сдаемся! Медсестра Катюша, подруга моя, пыталась вытащить раненого бойца, но не успела дойти до него. Немцы опять пошли в атаку. Она спряталась в кустах. Был у неё автомат трофейный МП–38, там узко было среди скал, и немцы по одному выбегали на неё.
Около 20 фашистов уничтожила, потому что те не могли понять – откуда стреляют, так как автомат у неё немецкий был, а вокруг канонада… в общем солдатика вытащила, он всё и рассказал командованию… Представили её к ордену… Довольная Катька…
1 января 1942 г.
Холодно. Вижу, что с боеприпасами у матросиков наших прямо беда. Экономят на всем. У нас окромя бинтов и спирта с вином из подвалов, уже и нет никаких медикаментов. Ждём большой транспорт на днях. Он всегда привозит патроны и медикаменты, а увозит раненых, старших офицеров и политработников.
Бахала сегодня с самого-самого спозаранку и раздражала нашу кошку «пушка–дура». Земля от неё сильно трясётся, и за шиворот пыль сыпется, а так больше никакого вреда от нее. Уже полгода по нам стреляет, говорят, что один раз, случайно, в склад с бензином попала. Наши стреляют реже, но точнее. Давали нам на днях читать газету о генеральских похоронах у фашистов.
Пушка «Дора» – самое мощное и бесполезное суперорудие второй мировой. Ствол – длина 50 метров весом 400 тонн, вся пушка – 1350 тонн. Один снаряд весил семь тонн, и этот снаряд преодолевал расстояние в 25 км за 45 секунд.
Командир 46 пехотной дивизии, Курт Гимер, получил тяжелое ранение при обстреле корабельной артиллерией Черноморского Флота и умер в госпитале. Это единственный немецкий генерал, погибший в результате обстрела с моря. Удачно отработали наши корабли: «Парижская коммуна» и «Ташкент».
9 мая 1942 г.
Сняла с себя последние бинты. Нога зажила, могу снова идти в бой. Попрошусь в разведчики, сил уже моих нет смотреть на то, как убивают и калечат наших мальчиков…
18 июня 1942 г.
Фашист взял Сапун-гору. Мы отступили. Все подступы к горе были усеяны мёртвыми фашистами. Видели, что позади них работают фашистские заград.отряды, то бишь расстреливают тех, кто не идёт в атаку. Нет у них выбора – или мы застрелим, или свои, – вот и прут, что скаженные.
Скаженный – сумасшедший.
Научилась минировать. Могу делать мины из гранат на растяжке. Мой сын будет мной гордиться, когда я его этому научу. Море тёплое и ласковое. Нельзя, чтобы в нем фашист полоскал свои портянки, нельзя! Нас тут сто тысяч опытнейших бойцов, это больше, чем армия. Если нас не предадут, то Севастополь враг-фашист не возьмёт никогда!
26 июня 1942 г.
Четвертое лёгкое ранения за день. От нашего полка осталось двенадцать человек, и все легко ранены.
Пришло подкрепление! Подошло несколько кораблей ночью в Камыши (Камышовая бухта – прим.автора) и целая стрелковая бригада (142-я стрелковая бригада – прим.автора).Теперь повоюем с черной нечистью! Ох повоюем! Мальчики всё больше с Кавказа и с Кубани. Знаю, что с боеприпасами очень туго, хуже, чем зимой. Корабли не подпускают немцы. Только самолётами продовольствие сбрасывают и подводными лодками топливо и патроны. Как воевать? Будем отбирать у фашистов! Да и в Инкермане есть НЗ (неприкосновенный запас), на месяц всей нашей армии Черноморской воевать.
29 июня 1942 г.
Инкерман пал. Артиллерию нашу почти не слышно. Мы все понимаем, что уже нет боеприпасов. Совсем нет. Но мы знали, что на складе в Инкермане тонны снарядов! Почему их не вывезли? И спросить некого, все командиры с личными вещами бросили нас и убежали в эвакуацию, как кр..сы…
Ночью был страшный взрыв с той стороны (Инкермана), сильнее, чем от пушки-дуры, земля из-под ног ушла на некоторое время, говорят, что НКВДшники взорвали склады с боеприпасами и заводами нашими. Не верю! Не может такого быть! Там тысячи наших советских граждан работало! Врут! Не верю!
Судьба свела с Машкой, героем Севастополя (Мария Карповна Байда – Герой Советского Союза прим.автора), объединили наши с ней разведроты в одну. Война – это смерть. Что надо было с нами, с женщинами сделать, чтобы мы научились сеять смерть? Ведь по природе мы несем жизнь и заботимся об этой маленькой жизни… Гляжу на Марию, – маленькая, худенькая, такая же, как я, а мы на двоих уже с полста фашистов на тот свет отправили…
30 июня 1942 г.
Говорят, что пал Малахов курган и фашист переправился через Северную бухту. Нам поступил приказ отойти к мысу Херсонес. Все оставшиеся войска наши заняли оборону в бухтах Стрелецкая, Камышовая и Казачья. Сказали, что за нами придет транспорт. Предполагаю, что не один придет. Много транспорта необходимо. Целая эскадра. Войск скопилось под сотню тысяч. Нам бы патронов да гранат… и на склад Инкерманский уже не прорваться, да и взорвали его уже сами, – таки оказалось правдой, то, что ночью рассказывали вчера… Да, ухнуло ночью так, что на полметра над землей нас подкинуло… не будет больше патронов, остались штыки да саперные лопатки и приказ командира «Драться до последнего!»
Правда сами отцы–командиры погрузились на «щуки» с самолётами, да были таковы. Пообещали нас тоже эвакуировать. Сказали «ждать эскадру».
Эвакуация командного состава проводилась на подводных лодках Щ–209 (в просторечье «щука») и на Л–23.
С нами много бойцов, которые пережили эвакуацию из осажденной Одессы в октябре 1941 года, и те говорят, что не бросят. Пришла ещё одна подлодка. Видели, как забирали они высших командиров и комиссаров.
Видела генерала Петрова со штабом, комдивов наших, командование флота… шли и нам в глаза не смотрели, один снял с себя наградное оружие и мне отдал, – ТТ свой. Видел, как я на него смотрела, девочка двадцати лет, с перемотанными бинтами головой и рукой, и с автоматом, в котором два патрона… Потом партийное руководство и офицеры НКВД загрузились. Магомед, заместитель Марии, говорит, насчитал почти пятьсот человек, а ещё несколько тонн документов и ценностей… И я редко видела на войне плачущих женщин, и вообще не видела плачущих мужчин, но после того, как мы поняли, что нас отдают в плен наши же командиры, а сами сматывают удочки, то увидела, как у Магомеда текут слёзы… Слёзы ненависти и бессилия… Нас по сути предали… Но вслух он ничего не сказал… Я же сделала вид, что не заметила. Он написал прощальное письмо для своей супруги, по имени Гозекка, и деткам – Хаджи и Дине, я проверила на наличие ошибок, – он попросил… Нарыдалась, пока читала…
2 июля 1942 г.
Среди звука бомбежек выделился очень сильный взрыв. Магомед сказал, что надежда наша взорвалась – Тридцать пятая береговая батарея. Боялись её фашисты. Видать и у них боезапас закончился. Раньше Магомед успел послужить на плавучей батарее 1 . И добавил, что негде теперь нашему командованию прятаться от налётов, в наших щелях и окопах им запретили с 1 июля… Но почему взорвали батарею, когда мы все вокруг неё, и мы не сдаёмся, и не собираемся… Мы собираемся воевать и биться до последнего…
1
В Севастополе был создан специальный пункт дальнего наблюдения за воздушным пространством из отсека, оставшегося от недостроенного линейного корабля «Советская Украина». Идея капитана 2-го ранга Григория Александровича Бутакова. В документах объект именовался «квадрат», и в нём были установлены два 130–миллиметровых орудия, четыре 76,2–мм зенитных орудия, три 37–мм зенитных автомата и три 12,7–мм зенитных пулемёта. Экипаж 130 бойцов. Рабочими севастопольского завода был найден огромный якорь со знаменитого линкора времён Первой мировой войны «Императрица Мария». Командиром батареи был назначен старший лейтенант С.Я. Мошенский. Сначала её прозвали «Коломбина», но очень скоро батарея получила прославившее её имя «Не тронь меня!». Первоначально немцы пренебрежительно относились к батарее, но моряки заставили их уважать себя. За год боевой работы по охране фарватера и аэродрома никто из экипажа не был убит или ранен. 250 дней продолжалась героическая оборона Севастополя, и заметную роль в этой обороне сыграла батарея «Не тронь меня!». На подступах к городу было сбито 22 самолёта противника. Фашисты именовали её «Квадрат смерти». 14 июля 1942 года такую попытку предприняли «убийцы кораблей» – 23 пикировщика Ju–87. Они сбросили 76 авиабомб – по 250 кг каждая. Результат – нулевой. По данным корабельного журнала, на батарею было сброшено 1100 бомб, а всего отбито 449 атак немецкой авиации. К сожалению, четыреста пятидесятый налёт стал роковым для батареи. Две тяжёлые бомбы вывели её из строя. Среди погибших 29 членов экипажа был и командир Сергей Мошенский. Ранено было 27 моряков. В осаждённом Севастополе заканчивались боеприпасы к орудиям. Стрелять было батарее нечем. Экипаж был расформирован и влился в ряды морской пехоты Севастополя.