Чтение онлайн

Фарр уверенно вёл нас через хитросплетения улиц. Я заметил, что строения вокруг стали ниже, а улицы шире. Около домов стояли повозки и лошади. Я заметил одну презабавную картину: молодая разумная кобыла, стоя одним коленом на поилке, гладила и ласкала привязанного жеребца, который фыркал и ржал. Повернув к ним ухо, я расслышал, как она признавалась ему в любви и в том, что копит деньги, чтобы выкупить его у его хозяина. Похвальная у неё была цель. Вполне возможно, что потом она отведёт его к одному из немногочисленных алхимиков, который напоит его каким-нибудь зельем, дарующее животному человеческий разум, изменяющее скелет и строение тела. Животные, имеющие разум от рождения и обращённые в разумных, — две совершенно разные породы. У обращённых более развиты природные инстинкты, они зачастую более быстрые и ловкие, чем те, кто с рождения воспитывался почти как человек.

Фарр всё так же уверенно направлялся куда-то к окраине города. Шаг его был уверенным и быстрым, что означало, что он хорошо знает, куда нас ведёт. Наша компания растянулась по улице: впереди шёл гиен, чуть позади и сбоку за ним следовал Арен, а мы с Флёр плелись сзади и крутили головами, разглядывая местные достопримечательности. Посмотреть было на что, но оказалось, что у лисицы был конкретный интерес: она искала мастерскую сапожника. Увидев вывеску, на которой были изображены сапог и отпечаток лапы, лисица помахала лапой Фарру и Арену:

— Погодите, я к сапожнику зайду!

— Зачем? — удивился Арен.

— Я больше не могу… Это человеческие сапоги, и мне в них уже просто невыносимо!

— Сколько же ты их носила? — с любопытством взглянул на её обувку гиен.

Я и сам был неслабо удивлён. В человеческую обувь влезть с лисьими лапами практически невозможно. Флёр, как и вся наша компания, относилась к пальцеходящим животным, то есть не наступающим на пятку, а ходящим на передних подушечках лап, и ходить в обуви для людей ей наверняка было больно. Хотя Флёр говорила, что купила костюм у эльфийки, а значит, даже по человеческим меркам ступня там должна быть маленькой.

— Сколько надо, столько и носила… — Флёр издала неопределённый звук, нагнулась и стянула с лап сапоги. Потоптавшись по земле босыми лапами, лисица облегчённо выдохнула, сунула сапоги подмышку и вошла в дверь под вывеской. Мы, мужики, с интересом последовали за ней…

В мастерской сапожника было светло и опрятно. Сам сапожник оказался миловидным барсуком, который сидел за колодкой, прибивая подковки к огромным, со стальными вставками, ботинкам. Лисица, цокая коготками по деревянному полу, подошла к прилавку и, облокотившись на него, стала наблюдать за работой барсука.

— Простите, у вас есть высокие сапоги на лисью лапу? — Флёр была сама вежливость.

Барсук поднял слегка подслеповатый взгляд и посмотрел на лисицу:

— А что вас интересует, милочка?

Флёр положила перед ним свои старые сапоги. Барсук внимательно посмотрел на них, пощупал кожу, из которой они были сделаны.

— Эльфийские?

Флёр кивнула.

— Вам такого же типа?

— Да, хорошо бы точно такие.

— Сейчас посмотрю… — Барсук удалился вглубь своего магазинчика и вскоре вернулся с парой шикарных сапог такой же длины, цвета и фасона, только сделанные под лисью лапу. Они были чуть менее элегантные, нежели человеческие, но всё равно очень красивыми.

Флёр тут же пришла в совершенный восторг, изъявила желание примерить и купить. Примерка прошла удачно: новые сапоги не хуже прежних вписались в общий фасон её костюма.

А вот с покупкой возникли проблемы.

— Пятьсот золотых, милочка.

У всех присутствующих отвисли челюсти. Это были огромные деньги; обычно я воровал за раз не больше четырёх сотен, только в последний раз я украл больше тысячи и добрую половину отдал за платье для Эмерлины. Но полтысячи за сапоги — это уж слишком! Поторговавшись, за старую обувь Флёр барсук согласился сбросить сотню. Но всё равно — у всей нашей компании наскреблось всего лишь чуть больше двух сотен. Флёр была уверена, что денег ей хватит, то есть она знала, что у неё есть больше пятидесяти, а дальше никак. Я с собой золота взял совсем немного, у Арена так вообще оказалось только серебро и медь, а у гиена в кармашке доспехов нашёлся только золотой — на счастье.

Флёр обречённо вздохнула. Барсук был неумолим и не соглашался сбросить цену даже на одну монету. Быстро достать двести золотых в совершенно незнакомом городе…

Флёр уже собралась снимать сапоги, но я положил лапу ей на плечо:

— Погоди! Сейчас будут деньги, я устрою. Десять минут.

— Ренар, ты же не собираешься…

Приложив указательный палец к губам, я велел ей замолчать. Не стоит всем вокруг знать о моих планах.

— Ренар? Это случайно не тот самый, о ком я подумал? — барсук сложил лапки на животе и с хитрой улыбкой уставился на меня подслеповатыми глазами.

— А о ком вы подумали? — замер я у двери.

— Об одном очень… знаменитом в узких кругах лисе…

— Будут какие-то пожелания? — кажется, я уже догадался, к чему он клонит.

— Напротив моей мастерской есть булочная. Её хозяин хвастает тем, что его никогда не грабили. Если ты подпортишь его репутацию, я, так уж и быть, подарю твоей лисе пару сапожек… — деловой тон и важный вид этого барсука показались мне смешными.

— Ну, я пойду, посмотрю, что тут к чему… — подмигнув всем, я вышел из магазина. — Пришло время приниматься за работу, — сказал я сам для себя и хрустнул костяшками пальцев.

Вокруг меня было столько богачей, которых было так легко обчистить, что буквально шерсть на лапах вставала дыбом! Но просьба барсука произвела на меня впечатление. Для меня было делом чести обчистить булочника, которого никогда не грабили. Я просто отказывался верить, что такое возможно.

Подойдя к булочной, великий вор придал себе уверенный и наглый вид, натянул на морду мерзкую улыбочку и пригладил шерсть на лапах.

Этап первый.

Я уверенно вошёл в дверь. Множество покупателей и несколько продавцов. Здесь же отгорожён уголок, где можно съесть только что купленные кондитерские изделия, которых на витрине было великое множество. Отстояв небольшую очередь у прилавка, я купил себе за три медяка очень вкусный кекс с каким-то вареньем внутри. Уплетая сладость за обе щёки, я неспешно вышел из кондитерской.

Этап два.

Прислонившись к стенке, я сделал так, чтобы меня никто не замечал. Это совсем несложно — достаточно просто сделать безмятежный и непринуждённый вид. Стоит лис, ест пирожное — вот моё амплуа на ближайшие сорок секунд. За сорок секунд вся неподвижная часть толпы на улице должна была потерять ко мне всякий интерес. Все проходящие мимо не в счёт: никто не будет мною интересоваться.

Этап три.

Выждав положенное время и на всякий случай досчитав до пяти, я смело подпрыгнул, уцепился за карниз, подтянулся и оказался на крыше. Все дела. Заглянув на улицу, чтобы убедиться, что моё исчезновение прошло совершенно незамеченным, я понял, что ошибся. Четверо всё-таки заметили. Просто идиллия: барсук-сапожник, Флёр, Арен и Фарр вынесли на улицу скамейку, уселись и любуются моей работой. Этим они вполне могли выдать меня с головой, но, присмотревшись, я понял, что они делают всё правильно: все смотрели в разные стороны и делали вид, что меня вообще не замечают. Но в любом случае больше они меня не увидят. Я помахал им лапой и спустился за дом. Обойти его было бы слишком заметным событием, да к тому же слишком долгим.

Этап четыре.

Проникнув через заднюю дверь в кондитерскую — в ту её часть, которая обычно сокрыта от глаз покупателей, я чуть не задохнулся: внутри была просто адская жара. В нескольких печах гудело пламя, что-то постоянно готовилось, сломя голову носились поварята с горшками, взбивалками и прочими кухонными принадлежностями и стоял сильный шум, которого у прилавка не было слышно. Привыкая к духоте, я постоял пару минут и решил найти более свежий воздух. Принюхиваясь, я быстро поднялся на второй этаж, где жил хозяин этого заведения. Судя по всему, это был человек, стеснявшийся своего веса. В его спальной комнате царил полнейший бардак, но я аккуратно переступал через вещи, зная, что то, что для меня бардак, он может считать идеальным порядком. Тяжёлый крепкий сундук с гигантским замком стоял на самом видном месте у окна. Утащить его целиком не было никакой возможности, да мне это и не надо было. Я присел рядом с ним и достал из меха на запястье заколку моей любимой. Через пару минут копания в замке его механизм сухо щёлкнул, скрипнул — и дужка откинулась.