Ошейник для Лисицы
Шрифт:
Меня уже никогда не будут называть прославленным вором.
Берсерк и детоубийца — вот как меня тогда будут называть.
Получить такое звание равносильно смертному приговору.
Ты становишься изгоем, и даже твоя семья отвернётся от тебя. За тобой сразу начинается самая жестокая охота, как за диким животным. Уйти от этого невозможно: твоя дурная слава пойдёт впереди тебя и, куда бы ты ни пришёл, везде тебя будут встречать оружием. Ты становишься изгоем, везде на тебя будет вестись охота. И, когда какой-нибудь удачливый лучник наконец пристрелит тебя, твоё тело даже не закопают, а просто сожгут на месте смерти. И никто не пожалеет, никто не будет оплакивать твою смерть. И даже в аду детоубийце не будет прощения. За то, что ты когда-то совершил самое подлое преступление в своей жизни. Убил будущее…
Кровь с меча потекла по моим лапам, и я с омерзением отбросил его прочь. Нет, я не убийца! Я не убивал, я всего лишь подарил смерть тем, кто в этом нуждался. Им нужна была именно она. Они просили меня об этом, и я понимал, что помочь им могла только она…
Но в народе за такое меня убьют.
И поэтому я никогда и никому не выдам эту тайну. И никто не выдаст.
Идеальное преступление…
Я ещё раз посмотрел на четыре изуродованных трупа, и меня вдруг затрясло от ужаса — я вдруг испугался, что они могут вернуться…
Страх наполнял тело, дёргал мышцы…
И я бросился бежать.
Я сожалел о том, что из-за тяжёлой сумки не могу бежать на четырёх лапах, ведь так было бы гораздо быстрее. Я задыхался, но продолжал нестись так, словно за мной гнались все королевские охранники разом…
Я промчался по каменным ступеням — и вдруг оказался на поверхности, под лучами яркого солнечного света…
Птицей взлетев на забор, я рухнул с него, как мешок с картошкой, и снова оказался на краю рыночной площади, но теперь у меня на боку висела сумка, полная звонких золотых монет…
Отдышавшись и немного придя в себя, я поспешил убраться с площади, стараясь не привлекать внимания охранников.
Единственным моим желанием сейчас было оказаться подальше от королевского дворца и его страшного подземелья…
====== Глава вторая. Новые знакомые идут вслед за проблемами ======
— Слушай, может, не стоит? Я всё никак не мигу понять, зачем его надо избивать.
— Нет, ну ты пойми — он ходит к нам в казну как к себе домой и забирает наши деньги! А мы не можем его поймать! Поэтому мне хочется его хорошенько отмутузить. Ну так, просто для профилактики.
— Ты что, идиот? Нельзя же просто так избивать лиса до полусмерти.
— Ох, да ладно тебе! У тебя дудка есть, вылечишь его по-быстрому, и убирайтесь. Ты одно запомни: задерживай его, пока мы всех не закопаем. Не отходи ни на шаг. Тормози его всеми силами и средствами. Если что — найди голубей и передай мне записку, а там уж я решу, что с ним делать. Возможно, твоя работа закончится даже раньше, чем ты думаешь…
— Да, это было бы неплохо… но ведь Ренар — лис. А лиса так просто не проведёшь.
— Это ты по себе говоришь?
— Да.
— Зато я не сомневаюсь в твоих актёрских способностях!
— Подлец ты, Изенгрин. Самый большой подлец, которого я когда-нибудь видел…
— Этим и горжусь! Так что? Согласен?
— Согласен…
— Тогда пошли. И не пытайся мне помешать, понял? Иначе сильно пожалеешь об этом…
Я никак не мог забыть об увиденном в подземелье. Я шёл по улице, механически передвигая ноги, придерживал сумку ладонью и думал обо всём этом…
Кто мог это совершить? Зачем? Почему им не дают умереть?! Тысячи вопросов крутились в моей голове, но я не мог найти на них никакого логического ответа. Я даже не понимал, куда я иду и зачем. Мне надо было идти, надо было выплеснуть всю энергию, которая бурлила во мне, не позволяя стоять на месте. Теперь я знал такое, чего мне знать совершенно не полагалось. Никогда не думал, что страсть к воровству и наживе приведёт меня к такому…
Я в четвёртый раз прошёл мимо одного и того же ларька, когда продавец не выдержал и окрикнул меня. Что-то в его голосе заставило меня подойти.
— Ты чего, лис? С тобой всё в порядке? — лось глядел на меня с нескрываемым любопытством.
Я молчал. Держался за сумку и молчал, не в состоянии что-либо ответить…
— Понятно, приятель… на, выпей! — продавец протянул мне стакан с мутной жидкостью, и я, не глядя, выпил его залпом.
Я сразу же почувствовал, как напиток тёплой мышкой бежит по пищеводу и, достигая желудка, взрывается там тысячами маленьких свечей, которые греют тело и будоражат мысли.
Это было потрясающее ощущение. Полёт. Будто тело не весило больше ничего. И зачем мне нужно было это тело? Я отбросил его и понёсся ввысь, не шевеля ни лапами, ни ногами…
Зачем нужно это тело, которое можно было покалечить, причинить боль, унизить? Но моё свободное сознание помнило обрывки страшных картин… и я вспомнил их всех, и снова мне показалось, что я слышу их мольбы о быстрой смерти.
И я упал…
Я моргнул глазами, осмысливая происходящее. Я не стоял. Каким-то образом я забрался на прилавок ларька лося и улёгся там. Пожилой продавец смотрел на меня с сочувствием. Странно… а мне только что казалось, что я веду какую-то оживлённую беседу… или это мне только почудилось?
— Да, эта штука конкретно крышу срывает… давай-ка, приятель, убирайся с прилавка, я тут не мехом торгую!
Я медленно слез с прилавка и встал на ноги. Как ни странно — удачно. Посмотрел мутным взором на продавца и попытался что-то спросить, но вместо слов из пасти вырвались стоны, и я снова рухнул мордой вниз.
— Ну и ну, мужик! Какой-то ты неопытный. Кто же с такой скоростью напивается?
— Бфббрф?.. — попытался я спросить у него.
— Это? Ну, это мой фирменный коктейль. Отличная штука! Все тяжести и невзгоды снимает на раз. С тебя серебряник.
Я потянулся к сумке и незаметно вытянул из неё золотой. Стукнул им о прилавок и попытался держать голову прямо:
— Ззачи нь адо.
— О, щедрый клиент! Заходи ещё, лис. Я помню о своих долгах, — лось попробовал золотой на зуб.
— Я не пю… — от этой дряни язык у меня заплетался просто ужасно.
— Как же, не пьёт он! Ты выдул целую бутылку за полчаса!
— Я? Скольо? Кода?
Лось лукаво улыбнулся, развернул меня и пинком отправил меня в путь. Я снова двинулся вперёд, на этот раз вспомнив, что мне надо идти домой. Эмерлина убьёт меня, если приду домой пьяным, но точно пожалеет, когда увидит, сколько денег я принёс…