Чтение онлайн

левшего «сына» и сунул руку на грудь, укрытую пан­цирем из пластида.

– Тай!

— Тай! — отозвался всё понявший напарник, кивнул и тоже бросил руку под плащ, к тумблеру взрывателя. — Тай!

Зурры, раскачиваясь, начали подниматься...

Песцов. Утро вечера мудренее

Спал Песцов чутко. Ощутив в комнате посторон­него, он тихо-тихо нащупал ствол, приоткрыл глаза и сразу расслабился — увидел Бьянку.

— Ты?

— Нет, тень отца Гамлета, — усмехнулась та и вытащила из рюкзачка длинную, стройных очерта­ний коробку. — Вставай, лежебока поговорить надо. И без пол-литры тут не обойтись.

Бутылка в коробке, вульгарно названная пол- литрой, на самом деле была 0,75, зелёная, под цвет известного змия.

— О-хо-хо-хо-хо, нет мне покоя. — Песцов встал, зевнул, зажёг «летучую мышь», оценивающе посмот­рел на этикетку. — Ишь ты, «Отард», да ещё и «На­полеон». И по какому же случаю праздник?

— Да в принципе радоваться особо нечему.— Бьянка достала стаканы, остатки шоколадки и ба­нан,— Помнишь тот наш разговор тет-а-тет? Ну, что жизнь — игра?

— Да что-то было... — Песцов раскупорил конь­як. — Битые фигуры, игроки, хозяева и эти... кото­рые без мыла на любой уровень. М-м-м, а пахнет неплохо...

— А теперь слушай сюда. Вернее, дальше, — при­губила «Отарда» Бьянка. — Представь, игра не кле­ится. Правила дают сбой, и игроки принимают ме­ры, вводят новые фигуры, называемые корректо­рами. Их задача — вернугь игру в прежнее русло, благо все они читтеры. то есть фигуры, обладающие бонусами. Как ты изящно выразился — без мыла куда угодно проходят. Одни читают мысли, другие видят на расстоянии, третьи проникают сквозь сте­ны, четвёртые по воде, аки посуху... В целом делают то, что принято называть паранормальным... Вот тут и начинается самое интересное. Многие корректоры, прикинув, что к чему, отстёгивают поводки и начи­нают вести свою собственную игру. Решают личные вопросы, сбиваются в тусовки по интересам... Соб­ственно, основной интерес у всех один — насоби­рать предметов силы, пройти с их помощью в тер­минал и свалить на высший уровень. Всё, Сёма, как в компьютерной игре.

— Ну да, — поморщился Песцов. — А к чему ты, Бьяна, мне всё это толкуешь?

— А к тому,— помрачнела она, — что отношения между корректорами весьма непростые. Одни ещё пляшут под дудку игроков, другие делают свою иг­ру, третьи просто хотят свинтить, четвёртые упива­ются сиюминутным могуществом. А если в пере­воде на язык здешних осин — сюда прибывает одна сука с хахалем, и мне надо экстренно делать ноги, потому что мы с ней в одном болоте не уживёмся. Вот я и предлагаю тебе... уйти.

— Куда?
– тупо осведомился Песцов, хотя ответ напрашивался сам собой.

На новый уровень, — терпеливо пояснила Бьянка. — Предметов силы у меня хватит...

— Значит, всё же не хочешь... как в море ко­рабли? — невольно улыбнулся Песцов. — Слушай, а может, всё-таки повоюем? Знаешь, что-то надоело мне от всякой тени шарахаться. Давай-ка лучше надерём задницу этой твоей суке? Вместе с хаха­лем, а?

— Твоими бы устами... — Бьянка отпила «Отар- да» и сморщилась. — Не так все просто. К тому же я имею думать, что терпение игроков уже на ис­ходе...

— То есть, если по-компьютерному, грядёт вели­кий «Reset», - начал понимать Песцов. — Ну и что будет? Кнопку нажмут?..

Бьянка разломила банан.

— Нажмут, — уверенно проговорила она. — Бла­го кнопок в достатке. Всякие там «Харпы», «Суры», лазеры, тектоническое оружие... Между прочим, до­статочно всего-то помухлевать с магнитным полем, сместить полюса... и привет. Конец света Который, кстати, не раз уже происходил... Ну что, Сёма, пой­дёшь со мной? На новый уровень?

— Нет, не пойду, — поставил стакан Песцов. — Сказал же ведь, надоело шугаться. Посмотрим ещё, у кого какой будет конец. А за приглашение спа­сибо...

Перед глазами у него стояла полянка в лесу, на которой, где ни копни — кости, тлен, беда, ме­талл, человеческие останки. Безвестные, изуродо­ванные, простреленные черепа. Пустые, но загля­дывающие в душу глазницы. Тысячи и тысячи по­гибших. Погибших во имя чего? Во имя чьей-то там игры? Нет уж. На хрен такие игрушки. А са­мих игроков...

— Ладно, было предложено, — улыбнулась Бьян­ка Прикончила банан и посмотрела на Песцова с не­наигранным сожалением. — Что ж, давай допьём — и на боковую. Утро вечера мудренее...

А сама в лучших традициях Лук]>еции Борджиа высыпала что-то из перстня в его стакан, да так лов­ко, что Песцов и не заметил.

Так уж получалось, что все судьбоносные собы­тия в лесном лагере происходили на том самом мос­тике через Чёрную речку. Наверное, всё-таки не особенно ошибались древние, полагавшие, что по рекам проходят границы между мирами. И правда, по сю сторону всё было достаточно будничным и знакомым. Болото, тонкие раскопы, тёмные ельни­ки... По ту сторону берег был крутым, обрывистым и песчаным, то есть странным вдвойне. Во-первых, откуда бы взяться песчаным обрывам среди сплош­ных трясин. А во-вторых и в-главных, берег-то был восточный. Это при том, что в Северном полушарии у всех порядочных рек именно восточные берега всегда низменные и пологие, и благодарить за это стоит не прихоть географов, а столь фундамснталь- ную силу, как земное вращение. А здесь — сплош­ное шиворот-навыворот. И ещё над обрывом гвар­дейским строем стояли могучие сосны, хоть Шиш­кин с мольбертом располагайся напротив. Подума­ешь немножко и поверишь — другой мир. Между прочим, безбашенные акселераты из числа Колиных подопечных на ту сторону не совались ни разу, хотя никто им не запрещал. Надо полагать, необъясни­мым образом просто в голову не приходило...

Краев сощурился на залитый солнцем сливочно- желтоватый обрыв и тускло подумал, что и сам до сих пор не удосужился побывать на том берегу. По­чему, интересно бы знать?..

Песцов протянул руку, вытянул из пальцев у Краева листок бумаги, ещё раз прочитал, вздохнул» порвал на клочки. Двое мужчин стояли точно посе-. редине мостика, ровно там, где должна была проле­гать гипотетическая граница между мирами. Про­зрачно-чёрная вода внизу бежала на удивление бы­стро, с журчанием обтекая коряга.

— Вот такие, брат, дела, — мрачно проговорил Семён. — Прости. Получается, я тебя кинул. На дер­жи. Устал я что-то...

Он вытащил «порзу», резко дослал патрон, ру­кояткой вперед протянул оружие Краеву. Лицо у него было не просто белое — аж с зеленью. Смесь снотворного с коньяком он ещё как-то мог выдер­жать, но вот измену и то, что Бьянка мало что ушла, так ещё и зам ал и пила его, как последнего лоха...

А главное, кинула Краева Лишила надежды. Той самой, которая умирает последней.

Брось, Семён, — отстранился от «гюрзы» Кра­ев. — Убери. Ты что, в самом деле ей верил? Ну и дурак... Впрочем, мы с тобой по жизни оба дураки...

В смысле внешнего вида они с Песцовым нынче были два сапога пара. Олег ещё с утра ощутил при­ближение приступа и загодя «вмазался» чудотвор­ным лекарством. И... кажется, наступил тот самый день: снадобье отказывалось помогать. Ну, то есть боль явилась не в полном объёме, он по крайней мерс стоял тут и разговаривал, вместо того чтобы беспомощно блевать за кустом, корчась на четве­реньках... Но сознание беспомощно ворочалось под придавившей его бетонной плитой, и где-то вдалеке звонил колокол, сообщая размеренно и печально: всё. Всё. ВСЁ...