Ошибка "2012". Джокер
Шрифт:
Кейс благополучно перелезла через ограду, ступила на древние камни мостовой... и неожиданно рассмеялась, правда, беззвучно. Она только сейчас заметила, что так и шагает в короне монакских княгинь. 4дй, подданные, ау?..>
Однако для веселья не было времени. Кейс убрала корону в сумку и ускорила шаг. 4Десятка, даже ко- зырная, никогда не будет королевой. Увы, но это факт. А факты вещь упрямая...*
Путь женщины лежал в порт, к укромному причалу, где вот уже три дня стояла наготове паровая яхта. Оставалось совсем немного, но без последнего приключения не обошлось. Стоило Кейс шагнуть на причал, как откуда-то вывернулись двое - дама и кавалер.
Дама была не кто иная, как уволентя служанка Гретхен, а в кавалере князь Альберт, появись он некоторым чудом здесь на причале, сразу узнал бы раздолбая-служителя, загубившего несчастную мурену.
За него-то Кейс перво-наперво и вз.ялась.
— Только сунься, гад, — крикнула она и рукой нарисовала страшный знак. — Я тебе такой эгильет[63]затяну, уже никто не развяжет. Придётся рубить, как гордиев узел. Под самый корень!
Гретхен, видимо отлично знавшая, что Кейс слов на ветер не бросает, жутко побледнела и поспешно ответила:
— Ладгю, ладно, тварь, пусть всё будет между нами! Только ты и я, и пусть сталь нас рассудит!
В ней ничего не осталось от сгужанки, смиренно убиравшей посуду. Куда только подевались чепец, белый передник, чёрные башмаки и розовые ленты! Бриджи, сюртучок, сапоги со шпорами, шёлковая, с кружевами, распахнутая рубашка! Женщина выглядела совершеннейшей наездницей, а в руках держала хлыст и нож-кошкодёр2. Кчиник длиной в полруки был весь изъеден глубокими кавернами. Такие отметины бывают от смертельного яда.
— Ну что, сука? — щёлкнула, как выстрелила, Гретхен хлыстом. — Тебе говорили, что это белое платье очень спахивает на саван? В нём тебя и зароют...
Мощная, самоуверенная, она ничуть не сомневалась в победе.
— Ты же сказала, пусть рассудит сталь. — Едко усмехнувшись, Кейс выхватили наваху, мигом раскрыла, встала в позицию. — Зачем тогда щёлкаешь своей хлопушкой? Мух бьёшь?
Стояла она грамотно, на испанский манер, — левая рука впереди, на уровне пупка, правая, вооружённая, у правого же бедра. Весь её расчёт был на единственный удар. Какое может быть фехтование против отравленного тесака?
Гретхен выругалась и с неожиданной яростью отбросила хлыст.
— Чтобы покончить с тобой, мне хватит и моего ножа!
Кейс сдернула с плеча сумочку и взяла её в свободную руку наподобие щита.
— Скушай, милая, сменила бы ты любовника, — посоветовала она. — Нынешний, похоже, и без эгилье- та тебя в чёрном теле держит.
Удар был силён и попал точно в цель.
— Сука, тварь! — заревела Гретхен, выставила нож и бросилась вперёд. — Сдохгш, мать твою, сдохни!!!
Она сделала неплохой выпад, кошкодёр шёл точно в солнечное сплетение, но Кейс была слишком увёртлива и быстра. Сумка перехватила отравленный клинок, тело изогнулось дугой, и отточенная наваха рассекла лицо Гретхен от уха до скулы, царапнув по кости. Рёв, кровиищ, болевой шок...
...И снова — пинок под зад. Мощный, акцентированный, от всей души. Дебелая немка улетела с края пирса не ласточкой — коровой. Плеск, крик, барахтанье... потом тишина. Только бормотание волн, крики чаек и ленивый шёпот ветерка.
— Умойся, дура. — Кейс швырнула следом изъеденный оспинами клинок, подхватила с пирса своё добро...
и внаитно рассчеячась, только смех отдавал горечью. Сумочка оказалась пропорота, и из прорехи торчала та самая диадема. Изрядно покорёженная, снятая и уже мало напоминающая корону. Вот так-то. Очередной знак судьбы — никогда десятке не быть королевой. То есть стать можно, но быть — никогда...
— Ну и плевать, нам и так хорошо, — вслух проговорила Кейс. Решительно мотнула головой и направилась по пирсу к своей яхте. На корме и на носу кораблика блестели буквы, латинские, крупные, золотом: «Biankaр.
Утро нового дня князь Монакский встретил с чудовищной головной болью. Он сидел в зашторенной комнате, тычась лбом в холодное мокрое полотени/е, и ни о чём не хотел думать, но думалось всё равно. Господи, с какой же дурой он связался... Ей предлагали руку, сердце и престол, а она сбежала с какой-то парой миллионов. Вот ведь куриная голова, дешёвка, горе-авантюристка.