Чтение онлайн

— Что-то случится здесь… очень скоро… Я вижу дыру в окне и… оборванную штору, обрывки книг… — она повела рукой в воздухе, — … разбитый компьютер…

Изумлённый Егор открыл было рот, но Сергей Петрович предостерегающе поднял руку. Подождав, не скажет ли Нюся что-то ещё, он прошептал:

— Замечательно!..

Такой комментарий грозящих бедствий в сочетании с выражением лица Егора, мог бы показаться комичным, если бы не мрачный огонь, горящий в глазах Учителя. Егор схватился за голову.

— Замечательно! — повторил Учитель, вскакивая. — Мы этим займёмся, а пока… советую Егору переставить куда-нибудь компьютер… вместе со столом. — Он откровенно веселился, в отличие от Егора, который всё больше мрачнел. Сергей Петрович пристально взглянул на него и хлопнул по плечу.

— Не расстраивайся, солдат! Война началась!

— И так, первое! Перевоплощение. Инвертеция. Егор, задёрни шторы — лишние зрители нам ни к чему. Благодарю! Показываю.

Он что-то неразборчиво пробормотал, крутанулся на месте и рассыпался роем сверкающих частичек. Когда же они, взвихрившись, собрались вновь, оказалось, что вместо Сергея Петровича перед ними стоит совершенно другой человек. Девчонки раскрыли рты от удивления. Ангелина, не удержавшись, хлопнула в ладоши, а Нюся спросила:

— Простите, а кто из вас настоящий?

— К сожалению, это мой настоящий вид.

Девочки украдкой переглянулись: было странно, что взрослый мужчина, как школьница, комплексует по поводу своей внешности. Конечно, прежний его облик был весьма импозантен: тёмные локоны, горящий взгляд, какой-то небрежный аристократизм во всей фигуре — казалось, его руке не доставало только трости. Сейчас же перед ними стоял обычный, несколько сутулый мужчина с проседью во взъерошенных русых волосах и с пегими усами. Он мог даже показаться невзрачным, если бы не острый и внимательный взгляд. Гельке, не известно почему, такой вариант Учителя понравился больше: возможно, потому что он казался человечнее и добрее и не страдал излишней претенциозностью своего визави.

— Вы можете превратиться в кого угодно? — поинтересовалась Нюся, которая в отличие от Гельки умела верить в невозможное и легче перенесла увиденное.

— В общем, да, но для этого надо иметь возможность изучить своего, хм, "персонажа".

— Значит, вы превращаетесь в настоящих людей?

— Конечно. Пока ещё никто не пробовал превратиться в несуществующего человека или существо. Хотя, не исключено, что такое возможно. К чему я вам всё это показываю: это, Ангелина, будет отныне твоя маскировка.

— А? А в школе, а дома?.. — запаниковала Гелька.

— Нет-нет, только на короткое время, в случае необходимости, чтобы сбить противника с толку. К сожалению, подделку знающему человеку, легко распознать. Вот, погляди так, как ты умеешь, внутрь меня. Это называется интроспекция, хотя кое-кто неправильно называет это сканированием.

Гелька послушно уставилась на Учителя, проникая шаг за шагом взглядом в самую его глубину. Изнутри он напоминал веретено мягкого опалесцирующего света, льющегося из изумрудной сердцевины.

— Чувствую, получается. А теперь? — Он закрутился, обернувшись знакомым вальяжным красавцем. — Ну что?

Ангелина вгляделась снова. Действительно, картина изменилась. Теперь изумрудное свечение было почти не заметно из-за то ли мелкозернистой, то ли мелко-ячеистой серой пелены. А вся фигура была как бы обведена жирным чёрным контуром.

— Улавливаешь?

— Да.

— Так вот, как только почувствуешь, что тебя интроспектируют, скрывайся из прямой видимости, независимо от того, в своём ты облике или нет. Если тебя "изучат", то смогут перевоплотиться и в тебя.

Ангелине стало не по себе: ей напомнили, что всё, что всё, что начинало казаться весёлым приключением с переодеваниями-перевоплощениями и другими фокусами, на самом деле преследовало суровую цель — "война началась".

— Нам потребуется объект, который ты сможешь скопировать. Но, для начала… Егор сказал, что ты смогла инвертировать в одежде…

Гелька изумлённо подняла брови.

— Что я смогла сделать?

— М-м-м, "инвертировать" — перейти в энергетическое состояние. Видишь ли, на свете очень мало людей, которые умеют это делать. Я лично знаю только пятерых, включая себя. А для того, чтобы наловчиться прихватывать с собой "в поле" одежду, нужна определённая натренированность.

Ангелина почувствовала, что краснеет: слишком живо она себе вообразила, как могла очутиться на руках у Егора, на недавнем (но таком далёком!) дне рождения Ларисы, в чём мать родила, да ещё в окружении толпы одноклассников. Сергей Петрович понимающе глянул на неё. Он опять был в своём обычном облике.

— Теперь наша задача — закрепить твоё умение инвертировать, исходя из того, что по крайней мере один раз ты это уже проделывала. Это же было один раз?

— Да, — Гелька испугалась, что её придётся взлетать прямо сейчас, при всех. А что, если на этот раз она не сможет "прихватить с собой одежду"? — Но я не знаю, как это у меня тогда получилось. Я просто сильно разозлилась и…

Ангелина взмахнула рукой, показывая, как она тогда взлетела.

— Ты что-то подумала, сказала в этот момент?

— Не помню. Помню только, что была очень зла.

— Так, хорошо. Встань, пожалуйста, сосредоточься и попробуй восстановить свои чувства и действия в тот момент. Повторяй мысленно: "инвертецио".

Ангелина закрыла глаза, приготовилась, но вдруг спохватилась:

— Подождите, как обратно ин-инвертировать я тоже не знаю.

— Не бойся, я смогу тебе помочь. Давай!

Ангелина опять закрыла глаза и попыталась вспомнить свои ощущения: вот она хочет освободиться, вот видит упирающуюся Нюсю, вот ярость вспыхивает в душе и вырывает её из рук мерзавца!.. Гелька приоткрыла один глаз — не получается: она всё ещё "в теле", а вся компания терпеливо ожидает от неё чуда. Глупее не придумаешь!

— Ладно! — сделал ещё одну попытку Учитель. — Представь, какое движение ты тогда могла сделать.

Вот! Почти бессознательно Ангелина вытянула вперёд руки, обвила одну вокруг другой и сцепила в замок. В тот же миг все её ощущения изменились: под вскрик Нюси она легко взлетела и натолкнулась на что-то непроницаемое, оказавшееся потолком.

Во время своего короткого превращения на вечеринке, она не успела осознать, на сколько отличаются её обычные человеческие чувства от того, что чувствовала она сейчас. Она сама себе казалась электроприбором, переключенным в другой режим работы. Комната — как тускло светящийся куб с яркой вспышкой окна. Люди внизу не скрывают больше свою энергетическую сущность. Наоборот, за внутренним свечением едва проглядывают их человеческие черты.

Сергей Петрович хлопал в ладоши, и эти звуки, отзываясь жестянкой, неприятно резонировали, как в трубе. Казалось, звуки она не слышала, а ощущала всем телом… или чем там она теперь обладала?