Чтение онлайн

— Если позволите, последний вопрос… — остановила я своего гостя на пороге. — Впрочем, не стоит. До свидания.

Я хотела уточнить некоторые финансовые подробности его взаимоотношений с Хрусталевым, а заодно узнать, много ли денег он дает своей жене, но решила не бередить лишний раз его душевные раны, поскольку мне и так все было достаточно ясно. Еще утром я удивлялась тому, на какие деньги живет «красавчик». Модные тряпки, дорогая парфюмерия… Он нигде не работал, но по его виду было заметно, что нужды бывший гимнаст ни в чем не испытывает. Теперь мне был известен источник его доходов.

Очевидно, что львиная доля зеленинских гонораров переходила в карман Хрусталева. Как ловко парень устроился! Покупая наркотики на деньги мужа, он снабжал ими его жену. Кроме того, оставалась приличная сумма на собственные расходы.

Еще днем я не понимала, что толкнуло Светлану совершить попытку самоубийства именно вчера, сразу после визита к ней Хрусталева. Да, ее жизнь благодаря ему превратилась в сплошной кошмар. Но должна была быть какая-то капля, переполнившая чашу ее терпения. Должно было произойти что-то такое, что заставило ее взяться за бритву. Что же?

Скорее всего Хрусталев потребовал вернуть ему деньги. Те суммы, которыми он снабжал ее все это время. А при сегодняшней цене на наркотики можно предположить, что долг Светланы достиг астрономической цифры. А в случае неуплаты… На этот случай «красавчик» наверняка припас угрозу разоблачения и «видеодокументы».

Итак, Хрусталев шантажировал и мужа, и жену, играя на их чувствах и страхах. Однако в изобретательности ему не откажешь.

Мое положение оказалось странным и двусмысленным. Все зная и понимая, я не осмеливалась передать эту информацию Вениамину. Но и оставлять ситуацию, как есть, тоже нельзя. Хрусталев явно не остановится и вполне сможет довести Светлану до новой попытки самоубийства. Что не удалось вчера — удастся через месяц. Или найдет другой, еще более изощренный способ мести.

Сделать подарок ментам и передать им пленки и всю имеющуюся у меня информацию? Тогда Зелениным придется не просто узнать друг о друге массу нового и отнюдь не приятного, но и поделиться этими знаниями со многими посторонними людьми. Известно, что зачастую даже жертвы изнасилования не хотят обращаться в органы, только чтобы не участвовать в унизительных процедурах и не делать свою беду достоянием гласности. А тут я имела дело со столь интимными фактами, что одна мысль об их публичном обсуждении вызывала у меня внутренний протест.

«Взорвать бы эту гадину вместе с его музеем, — подумала я, отправляясь на кухню, чтобы освободить от окурков пепельницу. — Сам по-человечески не живет и другим не дает жить спокойно».

Проветрив квартиру, я совсем было собралась лечь спать. Но в этот момент у меня появилась неожиданная идея. Чтобы не передумать, нужно сразу же приступить к ее реализации! Я еще плохо представляла все ее детали и тем более последствия, но других идей у меня не было.

Короче говоря, я снова ехала в цирковую гостиницу.

На этот раз мне повезло еще больше — Эдуард ругался на проходной с вахтершей. Видимо, это занятие ему давно надоело, и он доругивался от нечего делать, потому что, увидев меня, моментально позабыл о вахтерше и, не обращая внимания на ее гневные взгляды, поволок меня к себе.

— Ты куда пропала? — хитро прищурившись, спросил он. — Гоша тут ночей не спит, грустные песни поет. А ты о нем и думать забыла? Поматросила, понимаешь, и бросила?

Он чуть было не вогнал меня в краску, напомнив о моих недавних шалостях. И чтобы не заостряться на этой теме, я сразу же взяла быка за рога.

— Кстати, он еще не спит?

— Говорю тебе, совсем сна лишился. Это вам, бабам, что с гуся вода, а мы — народ серьезный. Не даем поцелуя без любви.

— Я серьезно. Где он?

— В шахматы с Гурамом играет, — сморщил потешную рожицу Эдуард. — Нашел с кем играть.

Гурам был иллюзионистом, и Эдуард намекал на ловкость его рук и склонность людей этой профессии к мошенничеству.

— Зови.

— А что у нас в рюкзаках? — с надеждой спросил Эдуард, и глазки его забегали в два раза быстрее обычного.

— На этот раз ничего. У меня важное дело.

— Тем более надо было взять чего-нибудь.

— За мной не пропадет, — пообещала я, но особого восторга на лице старого алкоголика и скандалиста мое обещание не вызвало.

— Мне выйти? — кокетливо прогнусавил лилипут, когда привел своего громадного друга.

Видимо, в шутках и намеках Эдуарда была доля правды, потому что Гоша при этих словах смутился и показал ему кулак размером с голову вундеркинда.

— Мальчики, у меня к вам серьезный разговор. Очень серьезный, — напомнила я. — Я пришла к вам посоветоваться…

И рассказала им все без утайки.

— Я его с дерьмом съем, — было первой реакцией лилипута по окончании моего рассказа. — Поехали.

— За такие вещи надо… — произнес немногословный Гоша и покачал головой. — Пойду оденусь.

Через несколько минут мы ехали по ночному Тарасову в сторону Четвертой Дачной.

Я надеялась именно на такую реакцию моих цирковых друзей. Они ведут совершенно безалаберный образ жизни, слишком много пьют, но при этом сохранили удивительную порядочность и не прощают подлости. За что я их люблю и уважаю. И поэтому именно к ним поехала за советом и помощью.

Оба моих спутника оделись в строгие темные костюмы, и если бы не глубокая ночь, мы бы представляли собой весьма любопытное зрелище. Эффектная блондинка в компании карлика и великана. Было в этом что-то от свиты Воланда.

Мы несколько минут безуспешно давили на кнопку звонка, прежде чем Хрусталев, в халате и впервые со спутанными волосами, открыл нам дверь. Но бы-ло заметно, что, несмотря на поздний час, он не спал. А судя по едва слышной музыке из квартиры — мы вытащили его из «музея», и одному богу известно, чем он там занимался.

Увидев нашу троицу, он совершенно обалдел и, потеряв дар речи, бормотал что-то невнятное.

— Здравствуй, Шурик, — проверещал Эдуард и, разбежавшись, ударил его головой в живот. Удар, видимо, был отработанный, потому что у Хрусталева подогнулись коленки, и он наверняка бы упал на спину, если бы Гоша не подхватил его своими огромными ручищами и не внес в квартиру.

Все это произошло почти бесшумно и не потревожило мирного сна хрусталевских соседей. Гоша брезгливо швырнул хозяина квартиры на музейную кровать, и Хрусталев с размаху ткнулся лицом в живот своему идолу.