Чтение онлайн

– Когда у меня будет Книга Сновидений?

– Доброе утро, сестра Лала. – Шурн поставил поднос на стол и присмотрелся к ней. – Ты что, не спала? Выглядишь помятой.

– Не твое дело.

Шурн пожал плечами:

– Приду за тобой через час. Мастер Шойду специально не уйдет никуда из соколятника, будет ждать. Так что не задерживайся со сборами. – Он направился к двери.

– Стой!

– Стою.

– Шурн, мне очень нужна Книга. Без нее я не смогу спать спокойно.

Шурн развел руками:

– Прости, сестра. Это дело тонкое и небыстрое. Придется подождать. Но ты ведь травница и знаешь много секретов крепкого сна, не так ли? – Он подмигнул и ушел.

Завтракать Лала не хотела. Она опустошенно разглядывала свои нехитрые пожитки и вообще не думала собираться. Если бы не анук, она бы долго еще сидела без движений и мыслей. Но Тик, печально свернувшийся под кроватью после того, как она вчера не взяла его с собой по просьбе Шурна, наконец выполз и обвил ее запястье по своему обыкновению. Лала улыбнулась и встала:

– Решил, что не время обижаться? Правильно. Пора в новый дом.

Она собралась быстро. За несколько дней в Шулае имущество ее приросло только одной вещью. Правда, незаменимой. Лала оторвала кусок от простыни, тщательно завернула в него Первый Кодекс и спрятала на самое дно хурджа. Она не хотела с кем-то спорить о праве владения книгой, хоть и считалась единственной наследницей Мастера Шая. Пусть уж лучше никто не знает об этом.

Путь до соколятни верхом на дромах занял совсем немного времени. Шурн только и успел рассказать, что у Мастера Шойду помощники редко задерживаются надолго. Соколы капризны в содержании и часто болеют. Шойду винит в этом недобросовестных слуг, но на самом деле люди ни при чем. Почтовые соколы вообще долго не живут. Все из-за быстроты, с которой они летают. Она сжигает их изнутри.

Мастер Шойду встретил их на пороге большого купола с темно-синим изображением летящего сокола. Главный почтарь Шулая подозрительно осмотрел небольшие хурджи с вещами Лалы.

– Это все твои пожитки, сестра?

– Да.

– Негусто. Мне казалось, у женщины должно быть больше вещей. Учти, я не беру на себя обязательства по твоему содержанию. Только кров и пища. И знания.

– Знания, использованные должным образом, дают Мастеру Смерти все необходимое для жизни и для удовольствия, – повторила Лала слова учителя Шая.

– Верно. Посмотрим, что они дадут тебе. Дрома можно поставить к моим, отведи! – Шойду небрежно кивнул Шурну. – А ты, сестра, следуй за мной. И не спускай глаз со своего анука. Мои соколы не любят змей.

Едва Лала вошла в соколятню следом за Шойду, внутри поднялся страшный переполох. Соколы свистели, пищали и чирикали, возмущенно махали крыльями, подняв в воздух пух и тонкую пыль из высохшего помета. Лала поморщилась, чихнула и огляделась. Из покатых стен купола торчали вмурованные жерди, тонкие и толстые, ровные и кривые. На них, удерживаемые легкими цепочками, переминались с лапы на лапу более десятка соколов. Мелкая сеть отделяла часть помещения, и за ней Лала различила сложенные из камней гнезда, в которых виднелись возмущенные головы соколиц-наседок. Свет проникал в купол из одного большого круглого окна под самым верхом. Запах был несравненно лучше, чем в птичниках Небесного Ока, но все равно раздражал горло и грудь.

– Привыкнешь, – усмехнулся Шойду и протянул руку подлетевшей птице.

И тут Лала забыла, что хотела чихнуть еще раз. Сокол пробежал по руке и подобно ласковой кошке потерся головой о щеку Шойду. Мастер улыбнулся и погладил сокола по голове. Перед Лалой стоял совсем другой человек – добрый, ласковый и счастливый. Пока она удивлялась этой перемене, птичий гомон постепенно затихал, и вот уже осталось только еле слышное попискивание сокола на плече Шойду.

– Это Эржи, моя любимица. Лучшей птицы еще не рождала Пустыня, – гордо сказал Мастер-соколятник.

– Красивая…

– Красота для соколов не главное. Я знал птиц наряднее Эржи. Но ее скорость, ум и преданность делу заставляют меня слезно сожалеть о том, что век соколов короток.

Эржи вдруг пискнула, метнулась к Лале и быстрее, чем люди смогли моргнуть, вцепилась когтями в ее правый рукав.

– Змей! Осторожнее! – заорал Шойду, причем неясно, кого предостерегал: Лалу или свою птицу.

Анук под тканью мгновенно раскалился так, что теперь от боли закричала Лала. Не соображая, что делает, она с такой силой смахнула сокола с руки, что Эржи, хоть и держалась когтями за плотную материю плаща, пернатым ядром отлетела в стену и осталась лежать на полу. Птичий гвалт поднялся с новой силой, а Шойду с рыком отчаяния кинулся к Эржи. Но не успел он взять птицу, та очнулась и с воинственным писком побежала к Лале, волоча крылья. Остальные соколы исступленно пытались порвать цепочки, и даже те, что сидели на гнездах, теперь бились в сеть, стремясь прийти на помощь Эржи.

– Вон! Если жизнь дорога, вон отсюда! – Шойду всего перекосило, вместе со словами изо рта вылетали капли слюны.

Шипя от боли в обожженной руке, Лала выскочила наружу и захлопнула дверь так, будто за ней беснуется призрак капитана Ростера. Тик соскользнул с ее руки, и только теперь она заметила прореху на рукаве и царапину на золотистой шкуре анука. Рана змееныша не казалась опасной, а вот покрытое волдырями запястье Лалы нужно было лечить. Пока она дула на руку и раздумывала, как найти Шурна с ее пожитками, из купола вышел Мастер Шойду. Он был без капюшона, а в косах застряли мелкие соколиные перья. Шойду уже открыл рот для гневной отповеди, но увидел ожог и проглотил первые слова.

– Как он это делает? – только и спросил он.

– Когда Тик пугается, он становится горячее огня.

– Тебе нужен лекарь.

– Я сама себе лекарь, – тяжело дыша, ответила Лала. – Просто надо найти мои вещи.

Мастер Шойду, не говоря ни слова, вернулся в купол, прикрыв дверь. Лала не успела оценить его странный поступок – он быстро вернулся с небольшим граненым пузырьком черного стекла.

– Вот. Мне помогает от грязных ран. Ожоги тоже лечит. – Шойду открыл пузырек и протянул Лале.

Она осторожно принюхалась и отпрянула. На глазах выступили слезы. Такого едкого зелья она еще не встречала.

– Это не для услады носа, сестра! Просто используй, вреда не посоветую, – усмехнулся он и с интересом наблюдал, как осторожно Лала капает густую темную жидкость на волдыри.

Попав на кожу, жидкость вскипала бурой пеной и тут же высыхала, забирая с собой боль. Лала открыла рот, а Шойду, уже не стесняясь, потешался над ней:

– Тебе многому придется научиться, сестра из Небесного Ока! Ваши провинциальные способы лечения давно устарели.

– Я теперь не гожусь в птичницы? – спросила Лала, когда последний волдырь был обработан и Шойду спрятал пузырек в карман плаща.

– Не знаю. Если бы Эржи пострадала, я не стал бы делиться с тобой снадобьем. Но она в порядке, поэтому попробуем еще раз. Шай не учил бесполезных мастеров.

– Что мне делать?

– Для начала убрать змееныша и никогда не приносить его сюда. Пойдем, я покажу тебе жилье.

Лала осторожно засунула Тика в карман и поспешила за Шойду. Небольшой купол за соколятней, почти полностью завитый ползучим крылоцветом, был разделен на две неравные части. Шойду провел Лалу в ту, что поменьше. Никогда прежде она не видела такой уютной комнаты. Вместо кровати – стопка тюфяков, вместо кресла – толстый мешок, набитый пухом, множество книг на полках, мягкий ковер песочного цвета, резной невысокий столик с причудливой мозаикой и такой же резной сундук у стены. Окно пропускало мало света – снаружи его плотно завил крылоцвет, но от этого было еще уютнее.