Чтение онлайн

Сергей лежал на полу, чувствуя себя, как в кресле стоматолога: сейчас будет больно, и с этим ничего не поделаешь. Сейчас будет больно, вот сейчас…

А потом боль вдруг притупилась. Не исчезла вовсе, но сделалась много терпимей, чем прежде. Но Сергею не удалось изучить эти новые ощущения, потому что перед глазами его вспыхнуло вдруг видение. Яркое, четкое. И на сей раз, видение не промелькнуло короткой вспышкой, а позволило погрузиться в себя, пройти без суеты от начала до конца, рассмотрев детали.

И вот что увидел Сергей, разложившийся на полу, как заправский йог-медитатор.

Подъезд. Нехарактерный для России подъезд — чистый, светлый, ухоженный, но именно российский. Даже столичный, в крайнем случае, Питерский. Один из тех домов, что строили в сталинские времена немцы. То ли пленные, то ли наоборот, Сергей никогда не задумывался на этот предмет, когда слышал привычное уху «немцы строили».

Итак, подъезд. Сергей словно видит его глазами неизвестного человека, который поднимается по ступеням быстрой бесшумной походкой. Взгляд этого неизвестного шарит по дверям, изучая дверные глазки. Черт его знает, как он определяет, наблюдают за ним или нет, — прочитать мысли в этой голове Сергею не удавалось.

Человек минует один этаж, второй, третий. Почему бы не подняться на лифте? Этажи-то высокие…

Ощущения потрясающие. Как будто Сергей сам идет по лестнице, сам пялится по сторонам. Потрясающе! Ни в одной компьютерной игрушке не получишь такого эффекта присутствия. Сергей даже попытался самостоятельно покрутить головой, сказать что-то вслух — не вышло. Он лишь следовал за неизвестным, оставаясь беспомощным наблюдателем.

Поднявшись на площадку четвертого этажа, неизвестный подошел к высокой, отделанной под дуб двери и нажал кнопку звонка. Почему-то левой рукой, что довольно неудобно, поскольку кнопка звонка располагалась справа от двери. Кстати, рука была в перчатке. Резиновой медицинской перчатке, полупрозрачной и почти незаметной для праздного взгляда.

Еще одна деталь. Хотя Сергей и слышал все звуки, наполнявшие подъезд — шум машин, пение птиц, легкий скрип кожаных ботинок, — но трели звонка за дубовой дверью он не уловил. Почему бы?

Дверь открылась, и на пороге возник мужчина в пышном домашнем халате, из которого торчала донельзя знакомая голова. То ли политик какой-то, то ли журналист, то ли…

Пока Сергей тужился вспомнить, где видел эту голову, перед его носом взметнулась правая рука, облаченная в такую же медицинскую перчатку. В руке этой, протянувшейся почти к самому носу головы в халате, оказался пистолет с глушителем. Не навороченный ствол, какими любят пользоваться супермены в америкосовских киношках, а нечто черное, неказистое, похожее на черную дрель. Но «дрель» дернулась, и возвышавшуюся над халатом голову разнесло в хлам, словно помидор об асфальт шлепнулся. Пистолет выпал из разжавшихся пальцев.

Сергей никогда не видел, как стреляют в живого человека. И не рвался, не проявлял особого интереса к подобной экзотике, свободно продающейся теперь в электронном виде. Однако и ему, пацифисту, показалось нереальным, ненастоящим, что пистолетный выстрел вот так вчистую лишает человека головы, обращает в кровавый компот не только плоть, но и кости черепа. Даже гранатомет в Unreal [3] не разносит противника под ноль, все-таки падают по углам окровавленные шмотки мяса. А тут даже скальпа не осталось. Фига себе оружие! Таким шпалером и пользоваться-то небезопасно: срикошетит что-нибудь или сдует взрывной волной в соседний подъезд через две капитальные стены, германцами на века сложенные…

Вдруг все «кино» пошло сначала. Сергей даже вздрогнул от неожиданности. Снова «немецкий» подъезд, снова крадущиеся шаги, осторожные взгляды в сторону глазков, шум машин. Тюля в тюлю компьютерная игра, которая в случае неудачи отбрасывает вас в начало. Только в этой игре вроде все получилось? Башку ведь мужику снесли чуть не по колено.

Второй этаж, третий, четвертый. Опять облицованная дубом дверь. Забавно даже! Левая рука трогает пипку звонка. Снова, кстати, не слышно трелей за дверью. Явный прокол программиста, писавшего этот непонятный квест [4] .

Дверь открылась, но не так размашисто и широко, как в первый раз, и в открывшемся проеме возникла сильно пожилая сухонькая дама в толстенных очках и со старомодным шиньоном на макушке.

Правая рука убийцы поднялась столь же стремительно и отправила свой жуткий заряд прямо между круглых стекол. Излишне описывать, что случилось с головой старушки: брызги во все стороны, жуткий чавкающий звук. В одно мгновение голова исчезла. Остались только плечи внизу и шиньон, зависший в воздухе точно там, где находился за миг до выстрела.

Тут что-то случилось с видением. Сначала подъезд словно затрясло крупной дрожью, потом исчезли звуки, и наконец «картинка». Игра закончилась столь же неожиданно, как началась.

Сергей полежал какое-то время неподвижно, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ощущения не радовали: тяжелая голова, дрожь в руках, неприятный привкус на зубах.

Поняв, что второй серии не будет, он медленно встал, пересел на стул. Обмозговать.

Что же он видел? Вещий сон? Тогда уж два вещих сна: оригинал и кавер-версию. Причем, вторая, принимая во внимание феньку с шиньоном, отличалась нездоровым чувством юмора. В то же время, труп, который показывали в новостях, действительно существует, с этим не поспоришь, тем паче, что SsPorsh решил забодать напоминаниями по всем доступным каналам. Интересно, этого Бояршинова просто убили или тоже с чернушными шутками?

В общем, вопросов родилось сразу великое множество, но сквозь разнокалиберные «что?», «как?» и «почему?» проступил главный: кто тот человек, открывший убийце свою дубовую дверь?

Сергей напряг память. Кто-то очень знакомый, очень известный. То ли политик, то ли журналист, то ли болван из рекламного ролика. Имя маячило, как морковка перед ослиным носом, но, как и положено морковке, в руки не давалась. Кажется, впервые в жизни компьютерный гений Нерон пожалел о том, что не пялится регулярно в телевизор, не интересуется политикой. Хрен редьки не слаще, и он снова полез в сеть, чтобы в слепых блужданиях по русским сайтам новостей попытаться обнаружить это лицо. Попутно мозг усиленно перерабатывал, пытался переработать прочие возникшие вопросы, как то:

Что означают разные концовки этих двух видений?

Почему так ненатурально выглядело собственно убийство?

Почему, на сей раз, обошлось без припадка, а «кино» крутилось по полной программе с ДВД-качеством?

Какого рожна Сергей должен смотреть эти боевики?

И наконец, глупый вопрос, почему-то не оставлявший в покое: почему во сне были слышны все звуки, кроме дверного звонка?

Вопросы топтались вокруг, как вороны у помойного ведра: неназойливо, но ни на секунду не забывая о цели. Стоит ли говорить, что вопросы эти оставались без ответа?

Не в правилах Ильи было собирать работников вместе, чтобы обсудить какой-нибудь производственный вопрос. Погулять скопом, водочки попить, оторваться что твой каблук от валенка, пожалуйста, но дела обсуждать — ни-ни! Прежде всего потому, что любые переговоры с работниками неизбежно сводятся к теме денег. А такие деликатные вещи лучше решать индивидуально. Иначе все начинают требовать прибавки: менее оплачиваемые труженики от жадности, а элита — от спеси, чтобы еще больше подняться над «серой массой». Были и другие резоны в аудиенциях: кого-то можно было безболезненно «прокатить» мимо интересного проекта, кого-то поставить на место, потомив без заработка, кому-то из специалистов утереть нос, рассказав о том, что он в команде не самый умный, а потому не может претендовать на слишком большие деньги.