Чтение онлайн

Когда она открыла глаза, я обнаружил слезу у себя на щеке.

Удивился. Стер слезу.

Когда она попробовала улыбнуться мне, я обнаружил, что люблю ее. И улыбнулся ей.

Она шепнула:

— Закрой.

Я встал и закрыл дверь. Подумал и запер ее на задвижку. Это успокоило Надю.

— Поспишь?

— Нет.

Я не знал, что сделать для нее. Вспомнил про книгу.

— Я вчера без тебя читал, — сознался я. — Прости.

Потом устроился возле нее, нашел в книжке место поинтереснее:

"…Около сорока лет тому назад несколько жителей столицы поднялись на Лапуту — одни по делам, другие ради удовольствия, и после пятимесячного пребывания на острове возвратились домой с весьма поверхностными познаниями в математике, но в крайне легкомысленном настроении, приобретенном ими в этой воздушной области. По своем возвращении лица эти прониклись презрением ко всем нашим учреждениям и начали составлять проекты пересоздания науки, искусства, законов, языка и техники на новый лад. С этой целью они выхлопотали королевскую привилегию на учреждение Академии Прожектёров в Лагадо. Затея эта имела такой успех, что теперь в королевстве нет ни одного сколько-нибудь значительного города, в котором бы не возникла такая Академия. В этих заведениях профессора изобретают новые методы земледелия и архитектуры и новые орудия и инструменты для всякого рода ремесел и производства, с помощью которых, как они уверяют, один человек будет исполнять работу десятерых; в течение недели можно будет оздвигнуть дворец из такого прочного материала, что он простоит вечно, не требуя никакого ремонта; все земные плоды будут созревать во всякое время года, по желанию потребителей, причем эти плоды по размерам превзойдут в сто раз те, какие мы имеем теперь… Но не перечтешь всех их проектов осчастливить человечество. Жаль только, что ни один из этих проектов еще не разработан до конца, а между тем страна, в ожидании будущих благ, приведена в запустение, дома в развалинах, а население голодает и ходит в лохмотьях. Однако это не только не охлаждает рвения прожектёров, но еще пуще подогревает его, и их одинаково воодушевляют как надежда, так и отчаяние.

Что касается самого Мьюноди, то он, не будучи человеком предприимчивым, продолжает действовать по старинке, живет в домах, построенных его предками, и во всем следует их примеру, не заводя никаких новшеств".

Я захлопнул книгу. Надя лежала, закрыв глаза. Я не знал, спит она или нет.

— Как это было? — спросил я вполголоса.

Ресницы поднялись, она посмотрела на потолок.

— Вдруг погас свет… Энергия вдруг пропала… Дальше не помню. Может, изоляцию в машине пробило?

Я кивнул молча. Потом расскажу, где я нашел ее.

Она задремала.

Ну, ладно, думал я, изоляцию пробило. Бывает, в принципе. Но как Надя оказалась в подвале, вместе с останками от 77-48А?

Предположим, это дело рук рехнувшегося 53-67А.

Электрический удар, Надя падает, — новичок тащит ее в подвал, как испортившееся оборудование. (Все мы объясняем мир по своему образу и подобию. Роботов — мысленно очеловечиваем. Ну, и робот поступает соответственно, почему нет? Для него человек — только хитрый механизм}.

Пусть так. А что же остальные роботы, они куда смотрели в это время? Одно из двух — либо они рассуждали так же, как новичок, либо… Во втором случае — на Станции должен находиться кто-то еще, кроме Нади и меня.

Кто-то, изолировавший старых роботов, чтобы не помешали новичку. Например, этот кто-то мог дать им команду на временное отключение, а человека они послушают любого.

В таком случае, следовало ждать, какие шаги этот третий предпримет дальше…

Оружия Станции по разнарядке не полагалось.

Я подошел на цыпочках к пульту связи, поднял на ноги старых роботов. Попытался что-то узнать от них.

Бесполезно. Они ответили, что не помнят ничего.

Тогда я приказал им обшарить всю Станцию — искать живое.

Через полчаса они доложили: найдены четыре крысы… Чего вы хотите от простых роботов? Я велел им отключиться и лежать у себя в отсеке.

Я уже думал, что Надежда спит, когда она опять раскрыла синие губы.

— Непонятно, — сказала она, — откуда они все-таки брали эту задачку…

Утром Клер капитулировала; да и невозможно было устоять перед завтраком, которым радушно угощал нас Михаил. Это был такой стол!.. Клер принялась есть все подряд.

А я обратился к директору с ценным предложением.

— Я слышал, — начал я, — что наибольший интерес к роботехнике проявили обитатели одного из дальних отделений вашего хозяйства.

Клер перестала есть. Она смотрела на меня. Я же улыбался Михаилу, который кивал в ответ на мои слова, готовя между тем очередной бутерброд для Клер.

— Считаю, — продолжил я, — наш долг — задержаться здесь и посетить эту дальнюю усадьбу, чтобы прочесть там лекцию.

Людвиг тут же распорядился насчет транспорта. Клер опустила голову и отказалась от бутерброда, который ей настойчиво предлагал Михаил.

— Я не поеду, — заявила она. — Езжайте без меня.

И вообще, я считаю, мы не должны опаздывать в Отдел.

— Да вы ж меня просто выручите! — уговаривал Михаил. — Я вам всю жизнь буду благодарен. Они перестанут грызть меня за невнимание к периферии!

Мы уговорили Клер, заставили, вынудили — как она ни сопротивлялась. А сопротивлялась она долго. По-видимому, я был на правильном пути.

Наконец, мы выехали. Нас сопровождал Людвиг.

Но впереди было много препятствий. Прежде всего, они предстали передо мной в образе обеденного стола — наше пребывание в дальней усадьбе началось, разумеется, опять-таки с еды. Я несколько раз пытался прервать это священнодействие и уговаривал Людвига показать мне усадьбу; я аргументировал, я обижался, я настаивал; но все оказалось бесполезным. Тут с экскурсией ничего не выходило. Местные жители тоже меня не поддержали. Я не понимал, в чем дело; может, Клер убедила Людвига — под каким-нибудь невероятным предлогом, которые хорошо удаются женщинам, — что экскурсий уже достаточно?

Словом, я остался в меньшинстве. Я проиграл. Получалось, я напрасно затеял поездку на эту дальнюю усадьбу. Что с того, что я здесь, если я не могу отправиться на поиски загадочного строения сельского типа?

— Сидите! — сказала мне Клер, — Что за чрезмерный интерес к сельскому хозяйству? Или вы решили завести собственную ферму?

Шутка имела успех. Надо мной смеялись! Я замкнулся.

Людвиг наклонился ко мне и заговорил вполголоса:

— Видите ли, профессор, осмотр этой усадьбы мы в последнее время не включаем в официальную программу для гостей…

— Почему?

— Имеется специальное указание директора… И мне бы не хотелось его нарушать.

— Но в чем все-таки дело?

Людвиг придвинулся поближе.

— Тут имеется такой бар… Э, ничего особенного! Я хочу сказать — ничего плохого в нем нет, в самом баре. Но там появился один постоянный посетитель, который нам всю картину портит. Научный, кстати, работник! Нет, я ничего сказать не хочу, но… Директор уж прямо не знает, как быть. Пятно! Мы уж думали, может, перевести этот бар куда-нибудь под другой колпак.

— Что же, из-за какого-то завсегдатая?..

— Профессор, вы не знаете нашего директора! Михаил такой человек…

Потом была лекция. Обещания надо выполнять!

Я еще раз прочел черновик своего доклада для Всемирного конгресса.

Доклад заслужил аплодисменты, но что это было по сравнению с наградой, которую я получил позже, когда собрался уходить! Ко мне подошли две дородные фламандки, мне показалось сначала, будто они говорят обычные вежливые слова, и я собрался ответить им тем же, как вдруг до меня дошло: они рассказывают мне, что у них в доме жили мои сотрудники!