Чтение онлайн

— И чем же, по-вашему, я могу помочь попечительскому совету?

Похоже, Уолтер не предполагал, что и от него ждут какого-то участия в этом мероприятии.

— Миссис Лауэй хочет, чтобы ты, как человек военный, взял на себя проработку образа короля Артура и его рыцарей. Список молодых джентльменов и леди, пожелавших участвовать в маскарадной части праздника, будет тебе предоставлен уже завтра, — сухо, деловым тоном объяснила Вирджиния.

— Что ж, я всегда готов оказать любезность очаровательной миссис Лауэй, — осклабился Уолтер. — Но только если я буду этим знаменитым королем и если мне позволят самому выбрать леди на роль Гиневры.

— А ты не упустишь своего, братец! — засмеялся Чарльз. — Надеюсь, ты выберешь мисс Фэвел, тогда я соглашусь быть Ланселотом.

— Я бы предпочел миссис Лауэй, — фыркнул его брат. — Или мисс Лауэй. Боюсь, миссис Фэвел скорее запрет свою дочь в подвале, чем позволит ей играть роль вместе со мной.

— Мисс Синтия не похожа на Гиневру, у той, по преданию, были рыжие волосы, — тут же отреагировал Чарльз, имеющий свои планы относительно мисс Лауэй.

— Можно подумать, во всем Хемсли не найдется других молодых леди, кроме Синтии и Мил ли! — внезапно рассердилась Вирджиния.

Ей уже порядком надоели упоминания об этих двух девицах, к тому же предстояло завтра встретиться с ними на уроке танцев, от которого она не ожидала для себя ничего хорошего, так как Синтия, зашедшая к Вильерсам за мачехой, едва кивнула ей, чтобы только не нарушить приличия.

— Джин права, мисс Аенси или мисс Саутон не откажутся поучаствовать в этой забаве, — согласился Уолтер. — Так куда и когда мне надо прибыть для обсуждения деталей?

— Весь остаток дня мы составляли списки возможных участников той или иной сценки и перечень того, что надо сделать, — пояснила Вирджиния. — Времени совсем не остается, и придется трудиться не покладая рук. В доме миссис Лауэй послезавтра должны будут собраться те, кого попечительский совет наметил для участия в рыцарской части бала, если, конечно, все они согласятся. Миссис Фэвел разошлет приглашения тем, кого она хочет видеть в живых картинах, а мисс Вильерс и я завтра вечером будем разбирать гардероб покойной леди Каетл-Стоун, наверняка там найдется много вещей, подходящих для маскарада.

— А я, выходит, буду сидеть тут одна? — скривилась Маргарет.

— Вы с маленьким Гилом можете пойти со мной в «Зайца и лебедя» и смотреть, как я буду рисовать. Кто-то ведь должен подавать мне кисти, — попытался утешить ее добросердечный Чарльз.

— К тому же, Мег, мне будет нужна твоя помощь с костюмами для рыцарей, ты ведь не думаешь, что я сам займусь шитьем! — вмешался Уолтер. — В библиотеке нашего отца есть иллюстрированные книги о том времени, я бы хотел, чтобы ты сделала оттуда несколько эскизов.

Маргарет только кивнула, она явно не желала раздражать родственника, а Вирджиния про себя порадовалась, что сестра тоже будет занята и не станет жаловаться на одиночество и скуку.

В свою спальню Вирджиния поднялась в странном, непонятном ей самой настроении. Вроде бы на душе должно было стать легче, ведь все разрешилось наилучшим образом, никто больше не сердится на нее, и ей по-прежнему доверяют подготовку к балу. Но граф Кларендон вышел сегодня вместе с гостьями на улицу, чтобы проводить миссис Лауэй и мисс Лауэй домой, хотя им всего лишь нужно было пересечь площадь. И, вероятнее всего, мистер Лауэй найдет предлог оставить молодого человека на ужин. А после ужина Синтия будет играть на рояле и петь для дорогого гостя…

Вирджиния попыталась отогнать представшую ее мысленному взору картину, как мистер Вильерс стоит за спиной Синтии и переворачивает ноты, низко склоняясь к серебристым локонам, но воображение упрямо дополняло сцену новыми подробностями — записочка, переходящая из руки в руку, чуть затянувшееся прощание, многозначительные взгляды. И все это — при полном одобрении мистера Лауэя и Элизы!

— Мне надо было уехать домой сразу же, как только все здесь перессорились, и тогда я вовсе бы не узнала этого человека, и мое сердце не болело бы сейчас так сильно! — воскликнула она. — Но ведь тогда я бы не познакомилась с мисс Вильерс, не обрела такую разумную подругу… Вот у кого мне следует поучиться вести себя!

До сих пор Вирджиния всегда была центром кружка своих подруг. Она привыкла думать, что лучше других знает, кому и что говорить, что надевать, с кем следует флиртовать, а кого игнорировать, какие романы обязательно нужно прочесть, а какие никуда не годятся… Словом, все то, что необходимо усвоить молодой леди, было ею усвоено, а похвалы многочисленных гостей и гордость отца помогли уверовать в собственную безупречность. Даже критические замечания матери не могли рассеять эту уверенность, ив свои восемнадцать лет Вирджиния не затруднилась бы дать совет кому угодно о чем угодно.

Нынешний сезон в Хемсли показал ей, сколь много она ошибалась. Ее мнение сочли высказываниями вздорной девчонки, первый джентльмен, всерьез затронувший ее сердце, всего лишь любезно здоровается с ней, и даже провинциальные подруги, до сих пор слушавшие ее, затаив дыхание, разочаровались в ней и не ищут более ее общества.

Обо всем этом следовало поразмыслить, и в те краткие часы, что она проводила в одиночестве, Вирджиния именно этим и занималась. Похоже, мисс Вильерс явилась в роли доброго ангела не только для жителей Хемсли, но и для мисс Кинтл, к счастью, способной еще прислушиваться к голосу разума и не испорченной окончательно всеобщим восхищением.

Сейчас она раздумывала, стоит ли рассказать леди Анне о размолвке с Милли и Синтией — возможно, мисс Вильерс и тут найдет какой-нибудь приемлемый выход. Но тогда ей придется выставить Чарльза Бенкрофта в неприглядном виде, показать его ветреником и повесой, а ей этого совсем не хотелось, их семье достаточно репутации Уолтера. В конце концов Вирджиния решила не говорить о Чарльзе вовсе, а сказать леди Анне, что разошлась во мнении с подругами относительно молодого джентльмена и теперь не знает, как устранить недоразумение.

Вирджиния знала, что, когда и эта причина для ее огорчений будет устранена, ничто не помешает ей предаваться мечтам о графе Кларендоне, и не была уверена, что станет при этом счастливее, не жели сейчас, когда множество забот отвлекает се от самой главной печали.

За завтраком Уолтер поверг домочадцев в немалое изумление, когда небрежно сообщил, что ближе к вечеру приедут погостить двое его друзей и останутся до Рождества.