Чтение онлайн

Дождавшись, когда Снейп, устало потирая глаза, закроет книгу, Люциус осторожно поинтересовался:

— Север, а тебе ничего в шраме Гарри странным не кажется? — и тут же уточнил: — Помнится, до сих пор считалось, что Авада Кедавра следов не оставляет.

Зельевар перевёл на него задумчивый взгляд и вдруг насмешливо прищурился:

— И когда ты вспомнил об этой интересной особенности третьего непростительного?

— К своему стыду должен признать, что гораздо позже, чем следовало бы. Но ты, как я вижу, подумал об этом куда раньше?

— Скажем так, у меня поводов задуматься было намного больше.

— И до чего же ты додумался?

— Вероятно, до того же, до чего и ты — шрам к Аваде имеет очень опосредованное отношение. Но «кому-то», не станем тыкать пальцем в его длинную бороду, очень нужно было сохранить эту отметину как… своего рода знак.

— Знак чего?

— Люц, ты точно уверен, что хочешь услышать ответ на этот вопрос?

— Даже и не знаю… — Малфой, откинувшись в кресле, лениво пригубил вино, — не уверен, что мне интересно слушать историю о том, как наш дорогой директор решил вырастить себе сверхпопулярного питомца. История младенца-героя так чудесно укладывается в сказки о величии «светлой стороны».

Снейп зловеще ухмыльнулся:

— Это всё, на что хватило твоей богатой фантазии? А если не игнорировать тот факт, что благодаря Гарри сгинул не кто-нибудь, а сам Тёмный Лорд? И да, может объяснишь, как в твою милую сказку укладывается воспитание «младенца-героя» злобной сволочью вроде меня?

Люциус нахмурился. Действительно, видя как Северус относится к Поттеру, он как-то упустил из виду, что репутация его друга ни в коей мере не вписывается в сиропную сказочку. Для воспитания милых, легкомысленных и избалованных марионеток, как правило, требуются совсем другие родственники и наставники. Да и Гарри, хоть и был озорным непоседой, глупости в нём не было ни на кнат. Так зачем создавать странный шрам, если не для того, чтобы сделать его напоминанием о «великой победе»?

Уже предчувствуя, что ответы ему действительно не понравятся, Малфой всё же изобразил легкомысленную улыбку и поинтересовался:

— Ну так может просветишь, до чего сам додумался?

— Только если пообещаешь не разглашать. Ни клятв, ни Непреложного обета я у тебя просить не стану… не стоит этот секрет того, чтобы рисковать жизнью и здоровьем. Но язык лучше держать за зубами.

— Хорошо. Обещаю никому без твоего позволения или крайней необходимости не разглашать того, что ты мне сейчас поведаешь. Слово Малфоя. Так устроит?

— Вполне. Главное, чтобы ты сам хорошенько запомнил, что бывают случаи, когда молчание во всех смыслах золото. А то, неровен час, какие-нибудь дополнительные обстоятельства в закрытом деле всплыть могут. Тебе, помнится, пришлось постараться, чтобы от Азкабана отвертеться, а какие козыри в рукавах цветастых мантий припрятаны, Мерлин ведает.

Малфой поёжился, но тут же взял себя в руки:

— Ты не пугай, рассказывай.

— Начну, пожалуй, с того, какие обязанности на самом деле возлагал на меня Альбус, навязывая в родственники к Гарри…

От благодушного настроения лорда Малфоя ничего не осталось уже минут через пять. Ещё больше оно ухудшилось от новости, что, несмотря на все приложенные усилия, свести отметину Снейпу так и не удалось. Не нужно было рождаться гением, чтобы, выслушав всю историю, прийти к тем же выводам. До Люциуса тоже доходили слухи, что в частных беседах Дамблдор напрямую говорит, что не верит в окончательное исчезновение Волдеморта и пророчит его возвращение.

И Снейп, и Малфой были тёмными магами в достаточной мере, чтобы понимать, что ни сам по себе, ни при помощи посредственного подручного, Тёмный Лорд ни за что не возродится. Точнее, он вообще не имеет шансов возродиться, если кто-то не задастся целью побаловаться некромантией и притянуть обратно то, что после возрождения только условно можно будет считать человеком. А для такого нужен очень сильный маг. Сильный и прекрасно образованный. Таких в Англии набралось бы десятка полтора, и половина из них была приговорена к пожизненному заключению в Азкабане. Всем оставшимся Волдеморт был не просто не нужен, его возвращение стало бы равносильным смертному приговору для всех… кроме директора. Директора, который так уверенно об этом возвращении и заявлял.

С устранением шрама решили не затягивать, сойдясь на том, что раз день рождения Гарри практически совпадает с Ламмасом, то и праздник этот отлично подойдёт для очищающего ритуала. Правда, директор зафиксировал шрам на Поттере практически намертво, но на то они и слизеринцы, чтобы сложные задачки решать и по мере сил «Великому Светочу» гадить.

Услыхав, что ему предстоит участвовать в самом настоящем ритуале, Гарри преисполнился важности. Всю предшествующую великому событию неделю не шалил, был тих и послушен настолько, что Петуния даже забеспокоилась, не напугало ли грядущее событие её племянника сверх всякой меры. Даже день рождения прошёл тихо: Гарри, Дадли и Драко выпили чаю с великолепным тортом и отправились в Малфоевский парк постигать гармонию окружающего мира. Тишина и покой: ни тебе охоты на домовиков и павлинов, ни стремления искупаться в фонтане, спрыгнув с детской метлы, ни попыток превратить розовые кусты Нарциссы в домик феи Фортуны…

К назначенному времени Гарри облачился в приготовленную рубаху и чинно прошествовал вслед за взрослыми в ритуальный зал.

Алтарь Поттера совершенно не испугал. Улёгся спокойно на камень, вытянулся во весь свой невеликий рост и хлопал любопытно глазёнками, пока Люциус и Северус размеренно читали катрены. Золото, а не ребёнок…

Звездец настал в тот момент, когда всё уже почти закончилось. Проявившаяся магия, оплетавшая алтарь серебряными нитями во всё время ритуала, сгустилась, закружила маленьким смерчем, стирая с детского лба остатки чужого колдовства и… С умилённым писком: «Ой, ручной ураганчик!» Гарри попытался ухватить за «хвост» круживший перед его глазами поток энергии. В следующее мгновение его подбросило до потолка и мягко опустило обратно на алтарь, а кинувшихся на помощь Снейпа и Малфоя впечатало в стены. Зазвенели, разлетаясь, металлические предметы, полыхнули до потолка свечи, где-то что-то затрещало и рухнуло…

В себя Северус пришёл от того, что его ласково поглаживали по голове, приговаривая:

— Северус, ну я не нарочно, честное слово. Я больше так не буду.

— Ты всегда не нарочно, только что-то мне от этого не легче, — пробурчал Снейп, с любопытством скосив глаза на совершенно обалдевшего Малфоя, и вдруг подмигнул. Пусть и ценой разрухи, но, кажется, у них всё получилось.

Сдав мальчика Петунии с рук на руки и нахлебавшись восстанавливающего и обезболивающего зелий, мужчины поплелись обратно приводить в порядок ритуальный зал.

— Север, ты, когда Поттер в магический поток влез, сознание терял? — осторожно поинтересовался Люциус, безуспешно пытаясь вернуть былую форму бронзовой курильнице.

Снейп, методично соскабливавший размазанный по стенам воск от свечей, отвлёкся от своего занятия и неохотно признал:

— Терял. А ты?

— И я… но не сразу. Мне показалось, что… А ты случайно не видел, куда этот «ураганчик» подевался?

— Случайно видел. Его Гарри поглотил.

— А… э-м-м… ну да. В смысле хорошо. Повезло мальчику, сильным магом вырастет. И удачливым. Знаешь, я вчера видел, как он корзинку для пикника левитировал… полную. Всё-таки детям, как правило, удаётся управляться только с мелкими и лёгкими предметами, а Гарри…

— Это ты ещё не видел, как он Дадли в кресле катал.

— Катал в кресле? Ну так все катаются… или он его не по полу катал, а… по газону?

— Если бы… — хмыкнул Северус в ответ на удивлённый взгляд приятеля, но от пояснений воздержался. Всё-таки рассказ о «короле Артуре» и разгневанной Петунии со шваброй был сейчас неуместен.

— Может и не зря Дамблдор на него планы строит? — осторожно предположил Малфой, в надежде на пояснения.

— Перетопчется, — отрезал Снейп.

— Перетопчется, — согласился Малфой и, окинув задумчивым взглядом разорённый зал, подумал, что мальчик не так прост, как кажется и, если директор сумеет прибрать к рукам это зеленоглазое стихийное бедствие, им всем не поздоровится.