Чтение онлайн

Конан Дойл не сводил взгляда с Оскара.

— И что вы сделали? — спросил он.

— Я убежал, — ответил Оскар, опустив глаза, словно стыдился своего поступка.

— Вы расспросили экономку?

— Нет.

— Вызвали полицию?

— Нет. Я вышел на набережную, а потом направился в сторону Челси и своего дома на Тайт-стрит. Я шел, наверное, около часа и, глядя на солнце, сияющее на темной поверхности воды, и на прохожих, которые прогуливались, наслаждаясь теплым вечером, вдруг спросил себя: не сыграло ли со мной злую шутку мое воображение? Добравшись домой, я поздоровался с женой и поцеловал сыновей, но, когда в детской читал им на ночь сказку, перед глазами у меня стояло тело Билли Вуда. Он был невинным, как они, и таким же красивым…

— А этот Билли Вуд, он не был вашим родственником? — перебил его Конан Дойл.

Оскар рассмеялся.

— Ни в малейшей степени. Сомневаюсь, что у него вообще имелась какая-то родня. Уличный мальчишка лет пятнадцати или шестнадцати, никому не нужный, бездомный и необразованный, с парочкой друзей… но я уверен, что родных у него не было.

— Однако вы его знали?

— Да, знал, но не слишком хорошо.

У Дойла сделался озадаченный вид.

— И тем не менее вы отправились на Каули-стрит, чтобы с ним встретиться? Это было любовное свидание?

Оскар снова рассмеялся и покачал головой.

— Нет, разумеется. Он был уличным мальчишкой, и я едва его знал. На Каули-стрит меня привело профессиональное дело… не имеющее никакого отношения к тому, что вы предположили. — Глаза Дойла широко раскрылись, но Оскар поспешно и с энтузиазмом повторил: — Речь не идет о любовном свидании, Артур. Уверяю вас. Можете не сомневаться. Я договорился встретиться там со своим учеником и обнаружил Билли по чистой случайности.

— Но вы знакомы с планировкой дома? Вы бывали там прежде?

— Да, и я не ожидал встретить там Билли Вуда, ни живого, ни мертвого. Я не видел его около месяца или даже больше.

Артур Конан Дойл прижал кончики больших пальцев к усам и пробормотал:

— Оскар, я в замешательстве. Вы отправились на Каули-стрит, чтобы встретиться там «со своим учеником», который, как вы утверждаете, не имеет никакого отношения к данному делу. А где находился ваш ученик, когда вы пришли?

— У него возникло неотложное дело. Когда я вернулся на Тайт-стрит, меня ждала записка от него.

— В комнате, где вы рассчитывали увидеть своего ученика, вы обнаружили тело уличного мальчишки, с которым едва были знакомы, очевидно, ставшего жертвой жестокого нападения…

— Жестокого убийства, Артур, — с напором поправил его Оскар. — Думаю, ритуального.

— Ритуального?

— Тело Билли Вуда лежало, как будто на катафалке, со сложенными на груди руками. Вокруг него стояли зажженные свечи, в воздухе висел запах ладана.

Конан Дойл, скрестив на груди руки, откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на своего нового друга.

— Оскар, вы уверены, что не выдумали эту историю? — мягко спросил он.

— Вы не верите в правдивость моего рассказа?

— Я уверен, что вам кажется, будто вы видели то, о чем нам поведали. И я ни на мгновение не усомнился в ваших словах. Вы джентльмен, но еще вы поэт…

— Довольно! — Оскар оттолкнул от себя стол и вскочил на ноги. — Это вовсе не поэтическая фантазия, Артур. Вставайте! Мы поедем на Каули-стрит. Прямо сейчас! Я покажу вам то, что видел. И вы будете свидетелем. Мне ничего не померещилось, и я уверен, что картина, представшая вчера моим глазам, еще долго будет преследовать меня в кошмарах. Официант, принесите счет! Роберт, вы поедете с нами? Артур не доверяет безумным поэтам — и не без оснований. Вы сможете быть его chaperone. [7]

— Но, Оскар, — запротестовал Конан Дойл, — если то, что вы мне рассказали, правда, этим делом должна заниматься полиция, а не сельский врач. К тому же мне необходимо вернуться в Саутси, меня ждет жена.

— И вы к ней приедете, Артур. С Каули-стрит мы отвезем вас на вокзал Ватерлоо. Вы опоздаете на один поезд, возможно, и на следующий тоже, но, обещаю, к чаю вы будете в Саутси.

Конан Дойл продолжал возражать, но все его протесты оказались напрасными. Оскар получил то, что хотел. Так было всегда. Поэт Уильям Батлер Йейтс [8] , тоже ирландец, которому Оскар представил меня в том же году, написал позже о «блеске ума» и «властном самообладании» Оскара. Йейтс увидел — в отличие от большинства его современников, — что за внешней праздностью и некоторой вялостью нашего друга скрывалась непоколебимая воля. «Он выставлял себя бездельником, — писал Йейтс, — но в действительности был человеком действия и лидером. И вы ему подчинялись, хотя вряд ли смогли бы сказать, почему».

Мы с Конан Дойлом вышли из отеля «Лангэм» вслед за Оскаром, который шагал впереди, en prince. [9] В его манере не было ни высокомерия, ни важности, но он производил сильное впечатление. Он не был красив, но привлекал внимание благодаря своему росту и безупречным манерам. Официанты тут же принимались кланяться, когда он проходил мимо; другие посетители — мужчины и женщины, даже кинг-чарльз-спаниель на площадке перед отелем — приветствовали его и провожали взглядами. Возможно, никто из них не знал наверняка, кто он такой, но все до одного чувствовали, что это не обычный человек.

Через несколько минут, когда наш четырехколесный экипаж свернул с центральной Эбингдон-стрит и покатил по лабиринту выложенных булыжниками улочек в сторону Каули-стрит, Конан Дойл спросил:

— А Каули-стрит… находится в районе, пользующемся достойной репутацией?

— Понятия не имею, — ответил Оскар, улыбнувшись. — Там рядом Вестминстерский дворец и Парламент.

Конан Дойл, сосредоточенно выглядывавший в окно, похоже, не обратил внимания на его шутку. Оскар, с таким серьезным видом вставший из-за стола в отеле «Лангэм», вдруг превратился в совершенно беззаботного человека, которого, казалось, вообще ничего не беспокоит. С ним такое происходило часто. Природа наградила его даром к сложным эмоциональным переживаниям, однако он частенько прятал свои чувства под маской легкомыслия. Думаю, он делал это специально, чтобы иметь возможность наблюдать за реакцией окружавших его людей.

— Сам Абрахам Каули [10] бесславно закончил свою жизнь, — продолжал он беззаботно. — Впрочем, так часто бывает с незначительными поэтами. Его нашли в поле после очередного запоя, он умер от горячки, его похоронили в Вестминстерском аббатстве и назвали в честь него улицу. Вы знакомы с его произведениями, Роберт? Судя по тому, что пишут о нем литературные критики, его стихи портят слишком сложные концепции и искусственный блеск. Я же нахожу их простыми и трогательными. Он был чудо-ребенком, в десять лет написал эпическую любовную поэму — идеальный возраст для произведений подобного рода! — и опубликовал «Поэтические цветы», первую книгу своих стихов, в пятнадцать. Эй, кэбмен, стой, остановись! Мы приехали. О, смотрите, джентльмены, нас ожидает поэтический цветок… в некотором смысле.

Кэб остановился около дома номер двадцать три по Каули-стрит, и мы увидели на крыльце крупную женщину средних лет, скорее, перезрелую фуксию, чем поэтический цветок, которая сидела, устало прислонившись к блестящей черной двери. Ее внешность одновременно и привлекала внимание, и вызывала негодование: иссиня-черные ботинки, коричневая юбка и жакет в ярко-зеленую и кричаще красную полоску. Необычный наряд дополняли сливового цвета шляпка без полей, лихо сидевшая на копне оранжевых кудряшек, сильно нарумяненные щеки и вызывающе красные губы. По моим представлениям, эта дама прекрасно выглядела бы в пантомиме в театре «Друри-Лейн». [11] Рядом с ней стоял огромный дорожный мешок, на коленях лежали стопка каких-то бумажек и связка ключей.