Чтение онлайн

Это вообще очень хитрый паук. Пока я искал определитель, он удрал через небольшую дырочку в марле, которой я завязал банку…

Джулай… невеселая, бледная… Я со своим пауком, конечно, здорово ее рассмешил, но даже смеялась она как-то устало.

"Тебе надо поспать, — сказал я. — Хотя бы днем. Спи, я посижу рядом, и ни один кошмар и близко не подойдет…"

Она свернулась клубочком на диване. Я мурлыкал на распев что-то вроде колыбельной и гладил ее по голове. Джулай казалась мне такой маленькой, такой беззащитной… У нее мышцы, как у парня, но она просто маленькая девочка, которую замучили сны.

Я сидел час в тихой квартире с окнами в миры Ингара, а потом задремал, уткнувшись носом в рукав. Сквозь сон я слышал, как пришел Ингар и как он накрыл меня пледом — да, тогда я уже просто сидел на ковре и спал, прислонившись к дивану.

Джулай сказала, что спала тоже. Крепко и без снов…

Мы с Игорем говорили насчет Джулай.

Он сказал, надо что-то делать. Что сначала думал — ерунда это все, ну мало ли, кошмары, — у всех бывает иногда. Но ведь она не спит почти, даже днем. Юля, говорит, ночью вскакивает зовет; посижу — спит, беспокойно все равно.

…Это он МЕНЯ спрашивает, что делать??? Кто тут взрослый, а???

Ну вид у него был отчаянный, конечно. Наверно, он себя чувствовал маленьким и беспомощным перед этой проблемой, раз стал просить у меня совета…

Я пошел к Марине. Спросил, что делать, если сны такие…

Она мне задала несколько вопросов, посоветовала купить "Глицин". Купил.

Хмм… безобидная аминокислота, кто бы мог подумать… белые таблетки такие сладенькие. И назначают их при стрессах и неврозах. Марина сказала, студенты их во время сессии едят тока так…

Сказал спасибо, пожал плечами и поехал к Джулай. Сидел с ней до одиннадцати, пока Игорь не отправил меня домой — сказал, что он меня сменит…

Я ковылял дворами. Светло же. Меня кто-то окликал: "Сссслышшш, паацан…", я и не обернулся; меня даже окружающий мир не волнует — дождь там, не дождь, — а уж на гопов я плевал с высоты Эйфелевой башни…

"Солнце светит и растет трава,

Но тебе она не нужна.

Все не так и все не то,

Когда твоя девушка больна…"

…Цой, который всегда жив…

На листе сидела цикада под пленчатым шалашиком из собственных крыльев…

Подошел человек, поймал ее и унес к себе домой… Чтобы слушать, как она поет…

А потом была война, и вскоре король-победитель пошел по улицам покоренной столицы.

И увидел барда, который — то ли у ужасе, то ли в растерянности — замер у подножия мраморного фонтана в алых брызгах.

Отрешенный; переживший только богам известно что, он по-прежнему бережно держал в руках лютню. Барды — это барды… они будут играть, пока есть пальцы на руках…

Победитель велел воинам схватить его и увез с собой в Аридные Земли…

…Чтобы слушать, как он поет…

(28 июня 2003 г)

Есть вещи, которые нельзя понять. Которые нельзя объяснить. Которые нельзя доказать.

Любовь.

Сны.

Вдохновение.

Боги.

…и много чего еще…

А надо ли? Надо ли доказывать? Стоит ли?

Я биолог. Я изучаю живое. Как организм работает, развивается, живет… но чем больше я изучаю, тем больше осознаю, что Тайна не просто остается, она растет.

Для того, кто не занимается наукой, в жизни нет никакой тайны. Он просто живет. Живет и все. Любит и все. Смотрит сны — и все…

А тот, кто отступил от этого "и все", сталкивается лицом к лицу с Вечностью. С Тайной.

И мне кажется, мы рождаемся не для того, чтобы разгадать то, что невозможно объяснить словами и логикой. Мы рождаемся осознать, что оно есть, что оно необъяснимо, и принять это. Просто принять…

Дождится…

Я устал… от всего…

Прихожу к Джулай — и будто из меня выкачивают литр свежей крови. А я улыбаюсь. А я сторожу ее сон…

Лучше бы я сам болел!

Знаете, от чего люди плачут? От беспомощности. Поэтому мужчины стыдятся слез…

Дин сказал брату, что на дальних полях растет манна, и мальчишка (впрочем, Ваннери был слишком суров и рассудителен для мальчишки) пошел проверить.

Он две недели шел до дальних полей. Там и лес был по пути, и болота. Взрослые туда и ногой бы не ступили, потому что знали, что со времен Первой Магической войны там полно нечисти. Ваннери этого просто не знал. Он ее, нечисть, никогда не видел, а потому в нее не верил. Любое порядочное создание ночи скажет вам, что практически невозможно что-нибудь сделать с тем, кто в тебя не верит…

В общем, две недели — и Ваннери стоит на холме и глядит на манное поле… А там замечательные холмы: они стоят рядом и окружают поле так, что кажется, будто оно в чаше. Чаша Богов, так называют эти холмы. Летом она полна белоснежной манны, которая при легком прикосновении осыпается со стебельков, а весной — воды — растаявшего снега…

Ваннери спустился к полю. Ветвистые манные колоски колыхались над его головой. И возникло непреодолимое желание войти в манные заросли, углубиться в них, потеряться… странное желание… странная обида от того, что стоишь с краю поля и не чувствуешь его безбрежности…

Ваннери просто не знал, сколько путешественников с радостью повиновались этому желанию, этому зову — и пропадали навсегда…

Это Чаша Богов, а у манны только один бог — Манник, и это далеко не самый добрый бог…