Чтение онлайн

Предыдущая запись… сам не понимаю, почему вдруг такое вспомнил… Мне бы хотелось знать, как я выгляжу во сне. Может быть, это вообще зрелище не для слабонервных. Но не могу же я подойти к тете Неле и спросить, не похож ли я на мертвеца, когда сплю?..

Она сначала лишится дара речи от удивления, а потом потрогает мой лоб, чтобы узнать, нет ли у меня температуры!..

Еще одна тайна за семью печатями…

Я ехал к другу(у него домашний кинотеатр, и он позвал меня посмотреть "Дюну")…

…По улице текут настоящие реки, так что рельсы скрываются под водой. Я стоял на задней площадке трамвая, смотрел, как удаляется, превращаясь в яркое пятно, киоск на остановке, потом глянул вниз, где должны быть рельсы, и увидел, что трамвай рассекает воду, как катер. Будто и нет двух полос металла под ним — их не видно. Видно два шлейфа коричневой пены, которые выходят из-под колес и смыкаются посередине колеи… канала уже…

Я казался себе инопланетянином… да, я еду на… кат-вае!.. по марсианскому каналу. Это маленький канал, ровненький и геометрически правильный. И сейчас он скоро впадет в большой…

Меня окликнули, когда я стоял у дверей института. В три глотки орали: "Бальгаааааар!!! Мы сегодня не учимся!!!". Я подошел, пожал всем руки и усомнился: "Вроде не первое апреля уже, ребят…" — "Да нет, мы серьезно не учимся. Воду отключили." — "Да, Бальгар, слабо гравиметрию без воды сделать?" Посмеялись и разошлись.

Я шел счастливый. Не то чтобы я не люблю учиться… просто приятно, что на голову свалился нежданный выходной… А тут еще солнышко, славная погодка… апрель на дворе, одним словом…

Пользуясь случаем, решил набрать сказок, предварительно собрав черновики по всем углам…

—Взлет тысячи яликов на заре

На заре над большими городами, точно стайка вспугнутых светлячков, поднимаются в воздух тысячи яликов — легких аэромашин.

На работу, в школу, в универ — куда бы ни спешили люди, взлет яликов на заре кажется чистой мистикой, если ты где-нибудь вдали от города.

Да, если ты живешь где-нибудь в милой лесной глуши в коттедже или маленьком замке, как все отшельники.

Остальные — люди как люди — живут в больших городах, видят одинаковые сны, понимают друг друга без слов, и даже утром по своим делам взлетают все как один, точно по команде, — в урочный час и миг.

Это было неожиданно, как щелчок, как лопнувшая пружина, как тысячи невидимых стен, рухнувших от легкого ветерка. Когда миллионы стали мыслить, как один. Теперь каждый город — это личность, огромное единое существо… Пока оно напоминает первых примитивных многоклеточных, окруженных и напичканных всяческой одноклеточной мелочью, которая не признает такого единства.

Паразиты, симбионты… отшельники, внутри города и за ним.

Быть отшельником не так уж плохо. Просто потому, что тебе не дано быть с ними, твои мысли — это только твои мысли, твои сны — это только твои сны, твоя память — только твоя память, которая умрет вместе с тобой.

Отшельник может спокойно прихлебывать айриш-крим на увитом плющом балкончике своего замка и с тихим восторгом созерцать утренний взлет яликов…

Они похожи на золотистых пчел из шумного городского улья, куда отшельник пойдет (по настроению) завтра-послезавтра, когда у него кончится айриш-крим.

Проскользнет незамеченным (а может, просто никому не нужным) чужаком, точно полосатый жук среди настоящих пчел.

(20 марта 2003 г)

—Новая дорога

Один торговец чаем все время ездил по старой дороге. Это было неразумно, с одной стороны; ведь новая дорога была заботливо вымощена мозаичными кирпичиками, а по ее краям стояли охранные башенки из белого камня и строились узорчатые терема для туристов…

Но за то, чтобы везти чай по этой дороге, надо было платить, и немало! Тебя окликали с каждой белой башенки, потом подходили, ослепляя раскаленными на солнце доспехами и белоснежной улыбкой, и требовали именем Закона свои 13 процентов!

…просто они до смерти любили чай…

Вот потому этот торговец и ездил по старой дороге. Она не охранялась и, разбитая и заброшенная, петляла меж скалистых зубов и вековых деревьев. Торговца предупреждали, что тут могут водиться черти и разбойники. Но черти старого язычника не трогали, а разбойник, единственный, который ему попался, оказался его бывшим одноклассником, с которым они когда-то вместе пытались спалить родную школу… Так что, проезжая мимо, торговец угощал друга детства лучшим чаем и спокойно продолжал свой путь.

Правда, на новой дороге тоже следовало бывать хотя бы иногда. Торговец слишком увлекся своими партизанскими тропами и не заметил, как за несколько лет два города, соединенные это новой дорогой, точно мостиком, постепенно срослись в один, а сама дорога превратилась в оживленную магистраль. По обе стороны день и ночь шумели клубы и казино, а ослепительные охранники штрафовали повозки за превышение скорости, стараясь бежать им навстречу как можно быстрее (это чтобы магический радар показывал больше).

Впрочем, торговцу до этого не было никакого дела, потому что он по-прежнему ездил по своей дороге, по пути неизменно заворачивая к старому другу на огонек…

(20 марта 2003 г)

—Колючий Ниль

Ниль умел говорить колкости. И говорил их мастерски и с наслаждением, как декламирует свои стихи зазнавшийся поэт. Он уже не замечал, что делает другим больно. Это стало частью его. Такой частью, которую теперь только отдирать с кровью…

Однажды ночью, когда с неба смотрела полная Луна, он ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть. Лунный свет проникал через шторы, через толстое ватное одеяло, через теплые ладони, которыми Ниль закрыл лицо, и мучил его, выворачивая наизнанку душу. Так бывает, когда понимаешь, что страшно перед кем-то виноват, и не находишь в себе мужества склонить голову и извиниться. Но сейчас Ниль даже не понимал, за что страдает — вроде бы и не сделал ничего… ни с кем не ругался, никого не обманывал…

Ниль почувствовал чье-то присутствие и выглянул из-под одеяла.

На краешке кровати сидела девушка в тонком шелковом одеянии, казалось бы, сотканная из лунного света; и через полупрозрачность ее тела виднелось окно в крыше, за которым начиналось сиреневое небо, полное звезд…

Это было уж чересчур странно, чтобы пугаться или удивляться, и слишком живо и ясно, чтобы быть сном. Ниль замер и просто смотрел… смотрел… А душу уже рвал когтями и зубами серебристый лунный свет, и в маленькой Вселенной Ниля не осталось живого места. Невероятная мука шла из самой глубины…