Чтение онлайн

Ботари задержался, чтобы уплатить мистрис Хисопи по счету за месяц, а Корделия и доктор прошли к озеру в сопровождении Друшикко.

— Когда к нам в госпиталь привезли семнадцать эскобарских маточных репликаторов, присланных из военной зоны, — сказал Генри, — я, честно говоря, просто ужаснулся. Зачем сохранять эти никому не нужные эмбрионы — и с такими затратами? И зачем сваливать их в мою лабораторию? Но с тех пор я с ними свыкся, миледи. Я даже нашел для них применение — в терапии ожогов. Проект был утвержден неделю назад, и сейчас я над этим работаю.

И он начал с увлечением излагать свою теорию, которая, на взгляд Корделии, была вполне здравой.

— Моя мать работает в больнице Силики инженером по оборудованию, — сообщила она, когда доктор замолчал, чтобы перевести дух и услышать ее одобрение. — Она занимается как раз такими вещами.

Генри опять пустился в объяснения, но тут Корделия отвлеклась, чтобы поздороваться с двумя женщинами, шедшими им навстречу.

— Жены вассалов графа Петера, — пояснила она, когда те прошли.

— Я думал, они увозят свои семьи в столицу.

— Некоторые уезжают, другие остаются здесь. Жизнь здесь намного дешевле, а платят этим людям гораздо меньше, чем я думала. К тому же провинциалы с подозрением относятся к столичной жизни. — Она слегка улыбнулась. — У одного из охранников две жены — одна здесь, вторая в городе. И никто из товарищей пока его не выдал. Надежные люди.

Генри приподнял брови:

— Ловко устроился.

— На самом деле — нет. Ему хронически не хватает денег, и он всегда выглядит озабоченным. Но никак не может решить, от которой жены отказаться. Похоже, любит обеих.

Доктор Генри, который собирался порыбачить, извинившись, отошел договориться об аренде лодки. В это время к Корделии подошла Друшикко и, понизив голос, спросила:

— Миледи… Каким образом у сержанта Ботари появился ребенок? Он ведь не женат, правда?

— Ты поверишь, если я скажу, что его принес аист? — весело спросила Корделия.

— Нет.

Дру нахмурилась — по-видимому она не одобряла такого легкомыслия. Корделия не могла ее винить. Она вздохнула. «Как мне вывернуться?»

— Но дело было почти так. Маточный репликатор прислали с Эскобара на курьерском корабле. Малышка дозрела в лаборатории госпиталя под присмотром доктора Генри.

— И она действительно дочь Ботари?

— О да. Генетически проверена. Именно так они определили…

Корделия оборвала фразу, не договорив. «Осторожно…»

— Но что такое эти семнадцать репликаторов? И как младенец попал в репликатор? Это… это серия каких-то экспериментов?

— Перенесли плаценту. Тонкая операция, даже по галактическим стандартам, но вполне освоенная, не на Уровне эксперимента. Послушай… — Корделия замолчала, быстро соображая. — Я расскажу тебе правду. — «Только не всю». — Маленькая Элен — дочь Ботари и молодой эскобарианки по имени Элен Висконти. Ботари… любил ее… очень сильно. Но после войны она не захотела лететь с ним на Барраяр. Ребенок был зачат… э-э… в барраярском стиле, и потом, когда они расстались, помещен в репликатор. Подобных случаев было несколько. Все репликаторы прислали в госпиталь, который был заинтересован в том, чтобы получше ознакомиться с новой технологией. После войны Ботари находился… на лечении — довольно, длительном. Но выздоровев, он взял на себя заботу о девочке.

— А другие тоже забрали своих детей?

— Большинство других отцов к тому времени погибли. Младенцы попали в приют для детей военнослужащих.

Вот так. Официальная версия, все в полном порядке.

— Как-то странно… — Друшикко хмуро смотрела в землю. — Трудно представить себе Ботари… По правде сказать, — выпалила она с внезапной откровенностью, — я вовсе не уверена, что поручила бы Ботари заботиться даже о кошке. Разве он не кажется вам немного сумасшедшим?

— Мы с Эйрелом присматриваем за ним. По-моему, Ботари пока прекрасно справляется. Он самостоятельно нашел мистрис Хисопи, исправно платит ей и следит за тем, чтобы у девочки было все необходимое. А что, он тебя как-то волнует?

Друшикко кинула на Корделию взгляд, полный изумления и как бы говоривший: «Вы что, шутите?»

— Он такой огромный. И уродливый. И он… иногда что-то бормочет себе под нос. И так часто болеет — по нескольку дней подряд не встает с постели. Но у него нет ни жара, ни чего-либо подобного… Командир людей графа Петера считает, что Ботари — симулянт.

— Он не симулянт. Но я рада, что ты об этом сказала. Надо будет Эйрелу побеседовать с командиром и объяснить, что к чему.

— Но разве вы его не боитесь? По крайней мере в его плохие дни?

— Глядя на него, мне хочется плакать, — медленно проговорила Корделия, — но я его не боюсь. Ни в плохие, ни в хорошие дни. И тебе тоже не следует бояться его.

— Извините. — Друшикко чертила носком туфли по гравию. — Это очень печальная история. Неудивительно, что он не рассказывает об эскобарской войне.

— Да. Я… была бы очень признательна, если бы ты с ним об этом не заговаривала. Ему это очень тяжело.

Короткий перелет через узкую часть озера — и они оказались в поместье Форкосиганов. Сто лет назад дом был форпостом крепости, расположенной на мысу, а теперь, когда надобность в наземных укреплениях отпала, старинные каменные казармы были переделаны под более мирные цели. Доктор Генри, по-видимому, ожидал чего-то более внушительного и был слегка разочарован.

Графская домоправительница сервировала легкий обед на украшенной цветами террасе у южной стороны дома, неподалеку от кухни. Идя к столу, Корделия с графом Петером немного отстали.

— Спасибо вам, сэр, что разрешили к вам вторгнуться.

— Вот еще — вторгнуться! Это твой дом, милочка. Ты можешь принимать здесь кого захочешь. К тому же сегодня ты впервые входишь сюда, неся под сердцем ребенка. — Они остановились в дверях. — Знаешь, когда моя мать вышла замуж за отца, она поменяла всю обстановку резиденции Форкосиганов. Моя жена в свое время сделала то же самое. Эйрел женился так поздно — полагаю, перемены будут более чем своевременны. Ты не хотела бы этим заняться?

«Но это же ваш дом, — беспомощно подумала Корделия. — Ваш, а не мой и даже не Эйрел а…»

— Ты пока не оставила никакого следа в нашей жизни, — продолжал граф. — Порой я боюсь, как бы ты снова не улетела. — Старик улыбнулся, но во взгляде, который он бросил на невестку, мелькнуло беспокойство.

Корделия похлопала себя по округлившемуся животу.

— О, я теперь надежно пришвартована, сэр. — Она поколебалась. — Должна вам признаться, я подумала, как хорошо было бы устроить в резиденции Форкосиганов лифт. Считая подвал, полуподвал, чердак и крышу, в главной части здания восемь этажей. Сейчас это для меня немного утомительное путешествие.

— Лифт? Мы никогда… — начал граф, но тут же осекся. — Где?

— Можно в заднем холле, рядом с трубой канализации. Так внутренняя архитектура не будет изменена.

— Действительно, можно. Прекрасно. Выбери подрядчика и распорядись.

— Тогда я завтра же этим займусь. Спасибо вам, сэр.

Оказавшись у него за спиной, Корделия позволила себе удивленно поднять брови.

Преследуя, видимо, все ту же цель — всячески ублажать мать своего будущего внука, — старый граф был подчеркнуто любезен с доктором Генри, несмотря на его молодость и демократические замашки. А в свою очередь Генри, благодаря советам Корделии, тоже прекрасно поладил с графом. Старик с увлечением рассказывал врачу о новом жеребенке, только что родившемся в конюшнях Форкосиган-Сюрло. Он принадлежал к породе, которую граф Петер называл «тяжеловозом», хотя, на взгляд Корделии, в этом трогательном длинноногом существе не было ровным счетом ничего тяжеловесного. За огромные деньги будущий племенной жеребец был выписан с Земли в виде замороженного эмбриона. На Барраяре зародыш имплантировали кобыле, а за вынашиванием жеребенка обеспокоенно следил сам граф. Доктор Генри проявил интерес к технической стороне вопроса, и после обеда граф предложил всем экскурсию на конский двор.