Чтение онлайн

— Да, Гоша, уже иду, — громко сказала Вера, — там в прихожей уже сложены вещи, их можно грузить! Счастливо оставаться в этом аду, мама, — тихо сказала Вера и направилась к выходу.

— Вера! Зачем ты так? — Уже слезливым голосом запричитала мать, — я же тебя люблю!

— Мама, давай будем честными. В этой жизни ты не любишь никого, кроме себя. А я была тебе нужна как кукла, которую можно одевать в то, что тебе хочется, чтобы хвастаться перед родней и знакомыми, а потом забрасывать в угол, когда надоест играться. Ты думала я не замечу, что ты проявляешь свою “материнскую любовь” только на публику? Заметила! Представь себе, ты плохая актриса, я видела и понимала всё с самого детства! А сейчас я, действительно, устала быть для тебя “хорошей и нормальной” дочерью. Не дотягиваю я до твоих высоких стандартов, да и не хочу больше. Хочу быть собой! Вот такой вот ненормальной собой со всеми своими странностями!

К моменту, когда Вера вышла в коридор, Гоша уже успел перенести все упакованные вещи в багажник, так что Вере оставалось просто выйти из дома и сесть в машину.

Напоследок Вера окинула взглядом дом и мысленно попрощалась с Максимовичем… Казалось, что он был единственным существом, который понимал и принимал её такой, какой она была всегда — истинной собой. А не маской, которую она надевала перед другими.

Громко хлопая входной дверью Вера вспомнила, как несколько лет назад, точно также, громко хлопнув дверью, из этого дома ушёл её отец. Правда, отец вернулся в Крым, а ей предстоял переезд в мегаполис на севере страны… Нет, это была не столица, как она объявила матери. Слово “столица” — была намеренно “дезой”, дезориентирующей информацией, которую мать обязательно пустит на сплетни. Вера намерено не назвала конкретный город, потому что сейчас даже не знала, проживёт ли она там несколько месяцев или лет… Вот такая “селяви”, как частенько говорил её отец…

Гоша, видел, как Веру трясло от нервотрёпки, когда она садилась в машину, поэтому резко нажал на газ и джип с рёвом покинул улицу.

До поезда ещё было время. Вера и Гоша провели время ожидания в привокзальной забегаловке. Вера снова “накидывалась” коньяком, который упорно “не пробирал”. За этот длинный день нервы оголились до предела. По настоянию Гоши Вере удалось запихнуть в себя какую-то еду…

Наконец, диспетчерша гнусавым голосом объявила рейс Веры.

“Их что специально учат говорить такими противными скрипучими голосами?” — Мелькнул в голове Веры риторический вопрос.

Нагруженный вещами Гоша выдвинулся к платформе. Вера, держа в руках пакет с едой, который Гоша, всё-таки всучил в последний момент, безучастно следовала за ним.

Перрон, вагон, проводник… промелькнули перед Верой, как в тумане. Ей казалось, что всё это происходит не с ней, а с совершенно другим, посторонним человеком…

Она морально выдохнула на первой большой станции… Стоя на перроне возле вагона, и выдыхая клубы сигаретного дыма в ночное небо, Вера наконец приняла, что у неё начинается новый этап жизни…

Вера пролистала плейлист плеера и включила песню, которая, как ей сейчас казалось, очень точно описывает её настроение:

“Где-то на трассе длинной

Вдали от ночных городов

Ты услышишь стон машинный

Как мелодию песни из снов,

Когда твои мысли блуждают

Впрочем, как и всегда,

В эти часы дороги,

В эти часы без сна…

Но снова путь, и снова сцена,

И снова чужая роль,

Где кнопка нажать “отмену”?

Не чувствовать эту боль.

Но выбор у тебя не богатый,

Выкладывайся или катись…

Или скажи “носатой”:

“Страница перевернись!”

Вера понимала, что впереди её ждёт ещё один трудный день. Надо было поспать хоть несколько часов. Сон упорно не приходил. Вера сильно зажмурилась и представила себе как Царица Дакнеса несётся куда-то, крепко держась за гриву своего чёрного единорога…

***

Царица Дакнеса подошла к окну. Сколько интересно времени Её нога не касалась Земли? А Стикс? Ему ведь тоже нужны прогулки, бешеные скачки между пространствами и мирами. Она машинально накинула на себя короткий хитон, застегнула на плече застёжку плаща и, как в прежние времена, боясь быть замеченной, бесшумно скользнула вниз по внутренней лестнице. Стикс издали учуял свою хозяйку и тихо заржал. Царица, подойдя ближе, погладила прохладную кожу Стикса, прошептав ему на ухо:

— Да, звёздный мой, это я. Ты скучал по мне? Единорог уткнулся мордой ей в плечо. Царица, стараясь быть как можно тише, забралась на спину Стикса и похлопала по крепкой шее.

— Тише, звездный мой. — Она вывела Стикса из конюшни, — ты ещё не забыл маршрут наших прогулок? — Единорог замотал своей черной головой, блестя горящими глазами. Царица крепко прижалась к холке Стикса и зашептала ему на ухо, — тогда вперёд, звёздный мой. Быстрее ветра!

Стикс рванул с места. Легко преодолел Ворота Миров и бесшумно запарил над ландшафтами Земли. Долетев до знакомого леска он опустился на землю и покорно остановился. Царица лихо спрыгнула на землю и огляделась по сторонам. В Её уши ударили потоком непривычные и незнакомые посторонние земные звуки. Она сделала Стиксу знак замереть, прошла немного дальше, постоянно озираясь по сторонам.

Царица потеряла счёт времени и прошла намного дальше, чем рассчитывала. Но никто так и не появился. Разочарованная, она вернулась к Стиксу, обняла его за шею и глядя в глаза чуть слышно проговорила

— Он ушел Стикс, он ушел. Я потеряла его. Это всё из-за войны! — Царица посмотрела сухими глазами вокруг, — Не волнуйся, звёздный мой, мы сюда уже не вернёмся, я обещаю тебе. Я сама во всем виновата.

Царица забралась на спину Стикса и не оглядываясь устремилась назад, в Дакнес.

***

От хлопка по полке Вера открыла сонные глаза. Проводник шёл по вагону и не особо церемонясь будил пассажиров:

— Конечная станция. Собираемся все. Постель сдаём!

— А чай? — Спросил кто-то из пассажиров.

— У напарницы спросите, — с недовольной гримасой буркнул проводник и пошёл дальше, — Граждане пассажиры, конечная! Постель сдаём! Через пятнадцать минут санитарная зона!

Как и ожидала Вера, "Борюсик" оказался грузным мужчиной за пятьдесят, с всклокоченной шевелюрой и трёхдневной щетиной. Он уже стоял на платформе возле вагона и курил сигариллу.

— Это чё, все твои вещи? — Грозно сверкая глазами из-под кустистых бровей, спросил Борюсик.

— Да, — как можно нейтральнее ответила Вера, не понимая, то ли Борюсик злой спросонья, то ли по другой причине. Позже она узнала, что лохматость, небритость, злобный вид и торчащая из уголка рта сигарилла — это и есть типичный и привычный всем Борюсик.

— Я думал больше барахла будет, — буркнул Борюсик, — ну, тогда сами дотащим.

Проходя мимо бронзовой скульптуры отца Фёдора с чайником из "12 стульев", установленной прямо рядом со входом в здание вокзала, Борюсик небрежно спросил:

— Ты, это… Будешь желание загадывать?

— А надо? — Не поняла Вера.

— Смотри сама, у нас типа традиция такая: потереть чайник отца Фёдора и загадать желание. Видишь, — ткнул толстым пальцем на бронзовый чайник Борюсик, — как народ уже бока пальцами отполировал?

Вера кивнула, но решила не трогать чайник и обойтись без загадывания желания. Впрочем, сейчас ей хотелось только одного — спокойно доехать до места, где можно было выдохнуть.

Уже сидя в машине и выезжая с привокзальной площади, Борюсик рассказал о дальнейших планах: