Чтение онлайн

Зато местным обитателям никто не указывал как жить и как обустраивать свой быт. Особенно если это были стопы муниципальных зданий принадлежавших самому Полису. Так и появлялись в среди чётко продуманной городской архитектуры разномастные самострои. Кирпичные и деревянные пристройки, а то и вообще отдельно стоящие домики довольно быстро заполняли собой большие расстояния между капитальными сооружениями, превращая улицы в настоящие лабиринты трущёб, где чудище ногу сломит, а в случае пожара серьёзно затруднявшие его тушение и эвакуацию людей.

И естественно, что публика в таких местах, особенно в привокзальных районах, жила соответствующая. Да, здесь располагались общежития для рабочих с многочисленных мануфактур и заводов, в том числе и подземных, расположенных неподалёку, однако жили здесь и те, кто ни часу в своей жизни не трудился на благо и без того богатых частных промышленников, а так же клановых и гильдийских предприятий. И разговор даже не о настоящем криминале - с ним то и так всё понятно, а о так называемых «Артельщиков» - полубандитских объединениях чаще всего состоящих из молодых людей, чаще всего коренных москвичей, предпочитающих сезонные наймы на физические работы на ресурсо­добывающих предприятиях расположенных в Зелёной зоне.

Именно они, вернувшись в Полис со смены с деньгами на руках, являлись настоящим бичом местных жителей и чаще всего были опаснее любых подростковых банд, потому как не признавали авторитетов, а следовательно, за ними не приглядывали старшаки и никто не учил их жить по «Воровскому кодексу». Опять же, большая часть изнасилований и грабежей с убийствами - их рук дело. Я вовсе не говорю, что в той же Нахаловке разновозрастные бандиты были святыми и несли только добро и справедливость, разных мразей хватало, одного Семёна «Валялу» можно было вспомнить, чтобы понять, что это не так. Вот только имелась всё же небольшая разница и в той среде, в которой мне приходилось обитать, беспредел откровенно не поощрялся, а гадить там, где живёшь и вовсе было наказуемо, как и втягивать в свои разборки сторонних обывателей.

В общем-то, здесь, внизу, между «артельщиками» и «правильными пацанами» шла непрекращающаяся грызня. И если гоп-стопа от настоящих, пусть и неполноценных бандитов я не ожидал, уж больно развита у них чуйка, да и кругозор пошире, без серьёзного «аргумента» на человека с клановой тамгой нападать такие не будут, то совершенно не удивился, когда за несколько домов до искомой рыгаловки, дорогу мне преградили пятеро мужиков. А затем, ещё трое парней, отрезали путь к отступлению.

– И что же это в моём районе делает клановый выкормыш?
– спросил неопрятного вида дядька с неопрятной бородкой, кувалдой в руках и залихватски сдвинутой набок кепке с большой и явно искусственной красной гвоздикой в петлице.
– А мы ведь здесь, таких как ты - не любим. Мы, таким как ты - больно делаем, чтобы знали впредь, как трудовой народ эксплуатировать!

Вот чем «Артельщики» лучше бандитов, так это тем, что не ботают по фене. Не то чтобы я сам порой на воровской говорок не срывался - случается всё ещё, грешен. Однако за период якобы «каникул» между школой и первыми занятиями в академии, Эльдара Сильверовна так мне мозги правильной речью съела, что я этот сленг теперь на дух не переношу!

А ведь всего-то в один из жарких июньских дней, свозила меня на летуне в княжескую тюрьму «Лефортовская бездна», где так словесно разложила в споре клеймёного рецидивиста со стажем, приготовленного к отправке на каторгу, что и я, и главное этот бандюган признали, что нихрена-то мы в воровском жаргоне не понимаем. В отличие от неё. Ну а по дороге обратно, объяснила мне, что важно уметь разговаривать правильно и ценить родной язык, потому как он Велик и Могуч, а всё наносное от «высокого штиля» до той же «фени» - наносное. И при необходимости, а так же крохах знаний - легко воспроизводимое. Естественно, что я так бы не проникся даже после наглядной демонстрации её превосходства, если бы последующий месяц не был превращён учительницей этикета в каторгу уже для меня и моего мозга.

– Революционер, что ль? — скривился я в ответ, понимая, что нарвался не просто на «артельщиков», а на так называемых «правошей».
– Башни рабочим, платформы посадским, клановых принцесс тебе, а духов вообще не существует?

Пришедшее из европейских полисов социально-политическое учение некого немца Венерикса, утверждающее неизбежность победоносного бунта простых людей против кланового диктата, утверждавшего, что именно чародеи призывают духов дабы держать остальных в положении рабской силы, давно уже проникло в Москву и именно среди пролетариата и «Артельщиков» находило наиболее верных сторонников. Кому-то оно импонировало идеями тотального передела власти. Кому-то, теорией правового равенства и даже неизгладимого долга одарённых перед обычными людьми, но в основном, таким людям нравился лозунг: «Всё отнять и поделить!»

Тяжёлая жизнь на дне и невозможность вот просто так, взять и улучшить своё положение, а так же то, что большинство граждан обитающих за стенами Полиса никогда не видели и не увидят ни одержимых, ни чудовищ, разве что за исключением лилипов, только подталкивали население к такой вот ереси. При чём, самым опасным в ней было то, что строилась она, в общем-то, на правдивых тезисах. Так например, чародеи в отличие от простых людей, действительно сильнее притягивали к себе духов из-за значительно более развитого ядра, вот только когда на одной ограниченной территории проживает большое количество человек - духи идут на общий эгрегор, а не локальный источник живицы. И всё в том же духе.

– Ты смотри, а эксплуататор не обгадился!
– выдал ещё один борец за беспредельную справедливость.
– Вон - морщит нос от трудового народа...

На этом в общем-то переговоры и закончились, потому как нужны они были только для того чтобы отвлечь жертву на то время, покуда подельники у за спиной не приблизятся настолько, чтобы стукнуть её чем-нибудь тяжёлым по голове. Правда, в моём случае это был выстрел приличных размеров камнем в затылок из самодельного метателя. Так называемого «пружинника».

Впрочем, так как я его заранее срисовал, увернуться нынешнему мне было не сложно. Правда, сразу же пришлось пожалеть, что в отличие от той же Нинки и остальных, даже Лены, ножи метать меня никто не учил. Наёмникам оно как-то без надобности, у них пулевики есть, да и сами по себе, без печатей метательное оружие мало эффективно. Так что один клинок, воткнулся, и то как-то криво, второй ударился рукоятью, а третий и вовсе плашмя, весело зазвенев по мостовой.

Пропуская над собой свистнувшую арматурину, обмотанную колючей проволокой, вновь задумался о вселенской несправедливости. Использовать бы сейчас чары «Сферы», которые так хорошо и качественно разносили взрывами всё вокруг. Но нет! Нельзя... Проснувшаяся сила Бажовых вышедшая к тому же после ритуала садовников на новый уровень, работала совсем по другому и если раньше, я при взаимодействии ядер «Ледяной Воды» и «Зелёного Пламени», просто уничтожил бы нападавших, то моё нынешнее «Холодное Жидкое Зелёное Пламя», которое ещё и хрен потушишь, «правошей» бы пожгло, но при этом могло устроить такой жуткий пожар, которого Москва ещё не знала!

Другими словами мне наставником было запрещено пользоваться чарами в городе. Потому как в отличие от той же Нинки, моим желаниям «потухнуть», оно не подчинялось, а пожрало даже камень, бетон и воду.

Впрочем, смысла в нём при подобной драке и не было. Пробив прямой в челюсть подпевалы лидера артели, ногой вбил зубы ещё одного нападавшего, гарантированно выводя его из строя. Укорачиваясь от богатырского взмаха молотом, приложил парня с арматуриной и тут же подсёк ноги ещё двоим от чего один просто упал, а второй с хрустом треснулся головой о мостовую. А вот лидера, я жалеть не стал. Понимаю, что жизнь у многих людей не мёд и даже не сахар, но распаляющий правошовскими речами других людей гад, нынче мой социальный враг, а потому охваченный зелёным пламенем кулак, изумрудной вспышкой превратил его голову в уносимый помойным сквозняком нижнего уровня пепел. Подобные выбросы живицы, к счастью, я ещё мог контролировать.

Остальные, поняв, что произошло и на кого они нарвались, разбежались сами. Кто мог естественно, а я, отряхнувшись и бесстрастным взглядом окинув мёртвое тело человека, которого вряд ли сделают мучеником революции, направился наконец-то к трактиру. Впрочем там я ничего и никого не нашёл, кроме какого-то мелкого мохнатого хищника, рывшегося и что-то жравшего в поваленном баке с помоями.

Увидев меня, животина зашипела, а затем рванула прочь. Затычка в ухе тут же разразилась перестуком, заставляя меня замереть и переводить кодированные сообщения. По ним выходило, что искомый человек, быстро удаляется от меня по одной из улиц в северном направлении. Я, что было сил, рванул куда было сказано. Вот только почти пятнадцатиминутные метания так и не принесли ни каких результатов.